Всё начиналось с измены - Мари Соль
Я даже слова сказать не могу. Но всё же умудряюсь:
— Слабость, — шепчу, — Голово… кружение.
Ей удаётся меня усадить. И позвать методистку Алёну, которая тут же бежит за врачом. Он у нас один на всю школу. Старый добрый Айболит. Всех излечит-исцелит. Вот только меня ему излечить не удастся.
Мне измеряют давление, пульс. Проверяют рефлексы. Выясняется, что все показатели в норме.
— Видимо, нервное? — предполагает медбрат.
— Ну что же вы так, Ирина Витальевна? — сокрушается завуч, — Я же не думала, что вы так близко к сердцу примете мои слова? Я же в рамках рабочего процесса.
— Да нет, всё нормально, — пытаюсь я всех успокоить. Так как в её кабинете уже собралась наша «старая гвардия». Географ, физрук, историчка…
— Иди-ка ты домой, Ирочка, — гладит меня по плечу Айболит, — Отпустишь её, Надь? — уточняет у завуча.
Та поправляет шиньон:
— Отпущу! Мне тут обмороков не надо. Чтобы вернулась здоровой, понятно тебе?
Я киваю. Физрук провожает меня до дверей, а географ дядь Гриша уже вызвал такси. Я благодарю их. И на заднем сидении такси расслабляюсь и плачу.
Водитель смотрит на меня в зеркало заднего вида:
— Вам плохо?
Машу головой, отрицая. Хотя мне так плохо. Так плохо! Что и словами не описать…
Глава 3
Сегодня Игорь тоже возникает дома гораздо раньше обычного. Что удивительно! В последнее время он сидел допоздна. Конечно, я думала, что он занимается делами, работает. А теперь вот не знаю, что и думать…
В абсолютной тишине я лежу на постели. Жду, пока он войдёт.
— Ира? — звучит его голос, — Ты здесь? Что случилось?
Он садится на кровать с другой стороны. И бережно трогает мою голую ногу. Я в домашней пижаме. Серый фон в мелких бантиках. А на груди фотография панды.
— Голова закружилась, легла полежать, — говорю. И встаю, оставляя зазор между нами.
— Так и лежала бы! — говорит Игорь, — Я сам разогрею, поем. Ты что сегодня принесла из школы?
Я с опозданием вспоминаю, что ничего. Ничего не приготовила, ничего не принесла. В холодильнике есть что-то. Яйца, наверное?
— Господи, — тру я лоб обескуражено, — Я… забыла! Ушла пораньше, и ничего не взяла. Ты прости, Игоряш.
— Ничего, — уверяет он, — Всё нормально, Ириш! Ты лежи. Я сейчас закажу что-нибудь на дом. Что взять? Хочешь, вьетнамскую кухню возьму? Или пиццу?
Я ничего не хочу, если честно. Но поесть всё же надо.
Уже за столом, когда пиццу привозят, решаюсь спросить:
— Ты сказал вчера. Я, наверное, плохо расслышала…
Игорь прекращает жевать, взгляд его опускается. Он выдыхает:
— Н-да.
— Иии, — я тяну, — Это… правда?
От того, как стучит моё сердце, становится страшно. Как будто сейчас остановится. Исчерпает заряд. Я сглатываю кусочек пиццы, вставший в горле комком.
Игорь, бросив свой недоеденный в коробку, прикрывает рот кулаком.
Я вспоминаю, как мы вот также бывало, заказывали на дом еду, когда делали ремонт. Могли вообще устроиться на полу. Ни стола, ни приборов было не нужно! Хохотали и кидались друг в друга. Зная, что целая жизнь впереди…
Я смотрю на мужа. На мужчину, которому сказала «да». Сразу и безоговорочно! И это «да» означало всё сразу. И жизнь, и любовь, и преданность. Я так хотела семью, вместе с ним. Настоящую. Полную. И я думала, он тоже хочет…
Он кивает отрывисто. И этот жест вызывает в груди сокращения. Нет, я не плачу! Я только сильнее сжимаю кусочек пиццы пальцами. Смяв, кладу его в рот. Кое-как продолжаю жевать.
Спустя минуты две он вопросительно смотрит на меня:
— И что… Ты даже не спросишь у меня?
— Что? — бросаю.
— Ну! — удивляется Игорь, хватает кусок, — Что-нибудь!
— Я жду, что ты сам, — говорю, запивая стаканом фруктового сока.
Он совершает прерывистый вдох. Как будто у него внутри надорвалась мембрана. Садится ко мне боком. Натужно кусает губу. Не наелся, наверное…
— Я, — начинает он, — Я не думал, что так получится, Ир! Ты должна понимать, что я этого не планировал, не хотел. Более того! Я собирался покончить со всем этим. Я имею ввиду, с ней. Я хотел с ней расстаться. А потом узнал, что она беременна от меня. Понимаешь, беременна? Как такое возможно?
Я пожимаю плечами:
— Не знаю. Наверное, если мужчина и женщина спят…
— Я имею ввиду! — прерывает меня на полуслове, — Я ведь думал, что я бесплоден. Я ведь отчаялся, Ир!
— Почему ты так решил? — нахожу в себе силы сказать, — Может быть, это я бесплодна?
«Точнее», — добавляю уже про себя, — «Не может быть. А точно».
— Ну, просто… Мы же так долго пытались. И всё вхолостую! А тут, — усмехается он и опять упирает кулак в приоткрытые губы, — Почти с первого раза и сразу в мишень.
Я замечаю, как ямочки на его щеках становятся глубже. Как рассекают чуть смуглую кожу морщинки на веках, когда он смеётся. Как грудь поднимается от вздохов. Как губы дрожат. Он волнуется. Нет! Он на грани. Вот только… От счастья. А я? От беды.
— Значит, вы спали всего один раз? — предполагаю. Хотя предположение это глупое до невозможности. Конечно же, они спали не один раз! И не два. А гораздо больше. И я не уверена, хочу ли знать об этом сейчас.
— Я бы мог соврать тебе, Ир! Но только, честно? Устал! Не могу больше врать. Ты не заслуживаешь этого, — порицает себя. И, склонившись к коленям, опять погружает ладони в тёмную гущу волос.
— И сколько же длится этот твой роман? — уточняю надтреснутым голосом.
Игорь медлит. Качается, как бычок на досточке.
— Год, — говорит, — Всего год.
Сердце опять совершает кульбит. Как будто неумелый барабанщик взял в руки палочки и что есть мочи долбит по инструменту. То, замедляясь, то ускоряясь…
— И… кто она? — уже совсем хрипло произношу.
Игорь опять нервно дышит. Встаёт. И подходит к окну. Обрывает листок у герани. Затем, как будто перепачкавшись. Верно, вспомнив, что это герань? Роняет его на пол. Отирает ладонь о штаны.
— Она… Она тренер по фитнесу. В том зале, куда я хожу.
Перед глазами опять начинает плыть. Я вгрызаюсь в костяшки пальцев.
— Покажи мне её, — говорю.
— Что? — оборачивается он на меня с таким удивлённым лицом. Лоб нахмурен, причёска всклокочена.
— Хочу увидеть, на кого ты меня променял, — пожимаю плечами с дурацкой усмешкой.
Его мучительный стон в тишине нашей кухни так странно звучит. Он подходит ко мне и садится на корточки.
— Ир! Я
