Сойер - Джессика Питерсон

И с такой искренней, очаровательной неловкостью они точно не справились бы.

— Я просто немного отвык. — Он показывает пальцами крошечный зазор. — Я сейчас почти никуда не хожу.

— Сойер, я не была в баре уже… Господи, даже не помню, сколько прошло. Так что если кто и ржавый, то это я.

Он улыбается.

— Значит, ты всё-таки врежешься в меня… то есть потанцуешь? Потанцуешь со мной? — Он протягивает руку.

Я беру её. А как иначе? Дэн не танцевал. Ему и смотреть-то было неприятно, как я танцую. А тут мужчина сам зовёт меня на танец, поддерживает — и это такое приятное ощущение, такой глоток свежего воздуха.

— Это одна из моих любимых песен, так что да. С удовольствием.

Не задумываясь, я провожу большим пальцем по тыльной стороне его руки. Не знаю, зачем я это делаю. Просто… чувствую это. Чувствую нас, и это прикосновение — как маленькое, но безопасное признание в том, что я хочу больше того, что он мне даёт.

Может, в третий раз и правда везёт. Что мне терять?

— Я с радостью в тебя врежусь. Пошли.

Горю, горю, горю.

Я горю вся, до последней клеточки, пока Сойер ведёт меня на танцпол.

Глава 3

Сойер

Жажда

Стоит Аве взять меня за руку и я понимаю, что влип.

Но это тот случай, когда влип — значит повезло. Наверное. Надеюсь. Я так давно не просил красивую незнакомку потанцевать, что уже и забыл, как всё это обычно происходит.

Но одно я знаю точно — мне чертовски нравится, когда она проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. Движение быстрое, лёгкое, почти незаметное. Почти. Только вот я — отец-одиночка, одновременно измученный прикосновениями и остро в них нуждающийся, так что, конечно, я это замечаю.

И вдруг мне становится тесно в собственной коже. Неужели всё, что нужно — это вот это?

Я уже и не помню, когда в последний раз у меня был секс. Или хотя бы свидание. Не то чтобы я не пытался. Просто как-то ни с кем в Хартсвилле не складывалось. Каждый раз, когда я встречался с девушкой, казалось, будто чего-то не хватает. Не мог понять, чего именно, но в какой-то момент просто перестал ходить на свидания. Пытаться завязать отношения, найти с кем-то настоящую связь — это требовало времени и сил, которых у меня не было.

Если вкратце, может, это просто накопившееся разочарование, рвущиеся наружу. Даже до того, как появилась Элла, я никогда не бегал по девчонкам. Меня не тянуло к мимолётным интрижкам.

Вот так, в двадцать пять лет, я и оказался отцом — один из моих хороших друзей забеременела. Но это уже другая история.

Суть в том, что я не ловелас. Но даже по моим меркам мой нынешний простой — уже почти легенда. Если быть честным, я думаю, Кэш согласился на эту поездку ещё и потому, что знал, насколько сильно мне нужен перерыв. Насколько сильно мне нужно было выдохнуть.

А что может быть лучше, чтобы расслабиться, чем потанцевать под Shenandoah с шикарной блондинкой?

Потому что, Господи Боже, Ава — это нечто. Та самая женщина, на которую во время танца смотрела половина бара. Высокая, с выразительными зелёными глазами и длинными, густыми волосами. Такими, в которые хочется зарыть пальцы. Или намотать на кулак. Раз, другой, третий. Чтобы держать крепко.

Мой младший брат Дюк заметил, как я на неё смотрю, и решил подтолкнуть меня. Буквально — подталкивал всё ближе и ближе, пока я не оказался прямо за ней. Я уже прокручивал в голове, как подойти, что сказать между песнями… и тут её сестра «помогла», толкнув её прямо на меня.

До сих пор злюсь, что у меня с собой не оказалось ручки Tide. Рубашку Авы, скорее всего, уже не отстирать. Разве что я сам ею займусь. В буквальном смысле. И не только.

Не то чтобы я был против.

Я знаю её всего минут десять, но это притяжение — острое, как лезвие — я не чувствовал уже очень давно. Она красивая. Она смешная. Умеет посмеяться над собой и мне это нравится.

И добрая, что важно.

Ава держится рядом, пока я веду её на танцпол. Наши руки переплетены. Народ прибывает с каждой минутой, и я быстро отказываюсь от идеи пробраться к сцене, где тусуются мои братья и её сёстры.

Люди со всех сторон жмутся друг к другу. Когда Ава прижимается ко мне, прикасаясь грудью к моей спине, стараясь не потеряться в толпе, у меня по телу прокатывается такая волна, что я на секунду думаю, что потеряю сознание.

И тут же в голове всплывает рациональный голос. Практичный. Привычный — выработанный за годы отцовства.

Надо бы вернуть её к сёстрам. Закрыть счёт. Схватить братьев и пойти в ту пивоварню, мимо которой мы проходили. Она рядом с отелем, дойдём пешком, ляжем пораньше. Завтра к полудню нам надо выезжать, а мне не хочется быть с бодуна, когда вернусь на ранчо…

Но потом я вспоминаю, зачем вообще приехал в Остин — точно не за тем, чтобы поступать разумно. Дома я всё время думаю наперёд. Всегда предугадываю, что должно произойти дальше, чтобы день, и следующий за ним, прошёл гладко. Моё детство было именно таким — у нас с братьями было счастливое, стабильное детство благодаря маме и папе.

Я хочу, чтобы у Эллы было то же самое. Я не жалуюсь, мне несложно всё это тянуть, но, чёрт, это всё равно работа. Иногда мне кажется, что вся моя жизнь — это бесконечный список дел. В таком ритме легко забыть, что вообще-то нужно ещё и жить.

Вот почему я настроен выжать из этих выходных максимум. Поймать момент, пока он горит.

Пока она рядом. И, чёрт возьми, горит.

Держа её за руку, я разворачиваюсь к ней лицом. Мы стоим так близко, что я чувствую аромат её духов. Пахнет весной — ярко, цветочно. Ава поднимает подбородок, чтобы встретиться со мной взглядом. Её глаза светятся, а губы изгибаются в едва заметной, но до жути эффектной улыбке.

Она не смеялась надо мной, когда я был полным идиотом у бара. Она смеялась со мной, подтрунивая и над собой. И от этого рядом с ней как-то спокойно.

Спокойно настолько, что хочется просто взять и рискнуть, даже если я