Останусь, клянусь - Нора Томас

– Все выбежали сразу и напугали меня до чертиков. Я швырнула в них свой блокнот и забилась в угол комнаты, стараясь спрятаться. Не знаю, сколько времени я так просидела, сжавшись в комок, пока в помещение не вошла женщина-полицейский. Она ничего не сказала. Просто села рядом. Прямо на грязный пол участка со мной. Кэрри была молодой, одинокой женщиной. В доме у нее не было ни одного мужчины. Она приютила эту сломанную девчонку, отдала меня на интенсивную терапию и показала, как стать сильной. Как быть настоящей боевой сучкой. Роберт и вся его ублюдочная шайка не смогли меня сломать. Я не жертва. Я – та, кто выжил. Я не помню, как меня назвала мама. Я так долго была просто номером, что всерьез думала, что имени у меня и не было. Но Кэрри даже слышать об этом не хотела. Она начала звать меня Феникс. Или Никс. Потому что, как и феникс, я восстала из пепла своей прошлой жизни. И стала сильнее. Мы официально сменили имя вскоре после того, как она меня спасла. Я дала показания против Роберта и того, кому он первым меня продал. И Кэрри все это время держала меня за руку. Они оба получили по восемнадцать лет. А в мой восемнадцатый день рождения мне пришлось исчезнуть, чтобы они не смогли меня выследить. Я уехала от мамы в Огайо, перебралась в Аризону и создала себе совершенно новую жизнь. Новую историю. Новое имя. С Кларой я познакомилась уже как Бриттани. А дальше ты все знаешь. Недавно мне позвонили и сказали, что Роберт и его лучший друг Дэвид выходят по условно-досрочному. Якобы за примерное поведение. Они вообще не должны были выйти. Черт, они даже не должны были знать, где я. Я сегодня звонила Кэрри и она сказала, что не слышала, чтобы они покидали штат. Ни слуху, ни духу. Но тем голосом утром был он. Роберт. Он идет за мной, Киран. В прошлый раз я его переиграла. И он ни за что не даст мне сделать это снова.

В какой-то момент, пока я рассказывала все это, Киран притянул меня к себе на колени. Обнял крепко-крепко, прижимая к себе, утыкаясь губами в мою голову и оставляя легкие поцелуи вдоль виска, по линии волос, за ухом. Я не могу на него посмотреть. Не после того, что только что выложила. Вместо этого я смотрю на его пальцы, переплетенные у меня на талии. Его большой палец медленно водит туда-сюда по ткани моей футболки. Руки дрожат. Он злится? Я не должна была все это рассказывать. Наверное, зря. Он молчит. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он наконец заговорил, хотя, по факту, это были всего пару минут тишины.

– Бриттани, посмотри на меня. Пожалуйста.

В его голосе слышится сдерживаемая ярость – глухая, кипящая. Но под ней прячется и другое. Боль? Возможно. Этого достаточно, чтобы я все-таки подняла на него взгляд, несмотря на слезы, все еще бегущие по щекам.

– Прости… Мне не стоило все это на тебя вываливать. Я не хотела тебя разозлить.

Киран хмурится, его брови сдвигаются к переносице.

– О чем ты вообще говоришь? Я не злюсь на тебя, Mo stóirín. Те, кто тебя тронул… да, они сдохнут в муках. Я найду их и буду мучить, пока не буду уверен, что они прочувствовали все, что ты пережила – в десятикратном размере.

Он резко выдыхает, в глазах пылает ярость, но когда он снова смотрит на меня, голос становится мягче:

– А ты… Я горжусь тобой, черт возьми. Ты выбралась. Ты справилась. Ты невероятная.

Слова Кирана будто зажигают во мне огонь. Он прав – они должны заплатить. Я заслуживаю спать спокойно, без этих ебаных кошмаров. И он… Он заслуживает женщину, которая целая. А не жалкие осколки того, кем она могла бы быть.

Я смотрю ему прямо в глаза, в эти его невероятные, светло-зеленые, и вижу, как он с трудом сдерживает слезы. И в этот момент я принимаю решение. Единственное, о чем прошу судьбу, пусть он будет рядом. Пусть поддержит.

– Ты прав. Я в деле.

Его лицо вспыхивает, словно солнце пробилось сквозь штормовые тучи, но тут же возвращается к привычной холодной сосредоточенности.

– Бриттани, мне нужно, чтобы ты предельно ясно сформулировала, что именно имеешь в виду. У нас нет права на недопонимание.

– Они похитили шестилетнюю девочку, убили ее мать у нее на глазах, а потом продали ее в сеть сексуального рабства на восемь долгих лет, Киран. Каждый из них участвовал в этом – в изнасилованиях, побоях, голоде, унижениях и пытках, через которые я прошла. Я хочу быть частью всего. Хочу помочь тебе выследить их, поймать… и убить. Ты можешь пойти со мной. А можешь не вмешиваться. Я справлюсь и одна. Но я заслужила это. Я выжила – но выжила не без последствий. Эти шрамы остались и в теле, и в голове. И я клянусь, я буду последней, кого они увидят. Они умрут, зная, что их нашла, пытала и прикончила та самая девочка, которую они когда-то пытались сломать.

Кажется, Ки не мог бы выглядеть более впечатленным, даже если бы попытался.

– Ладно. Мы сделаем это вместе. Договорились? Никаких самовольных миссий. Завтра после работы начнем разведку. А сегодня... Сегодня я просто хочу держать тебя рядом. Провести с тобой время.

Он сжимает меня чуть крепче, глядя так, будто я весь его мир.

– Ты – самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал. И мы справимся. Вместе.

– За пределами этих стен мы – охотники, настоящие чертовы убийцы. А здесь?.. Здесь ты просто Бритт. А я просто Ки.

Я поднимаю руку и откидываю прядь волос с его лба.

– По рукам. Но при одном условии.

– Все что угодно. – Он отвечает, не раздумывая ни секунды.

– Здесь, за этими стенами, ты – просто Ки. А я – просто Феникс. Я тебе доверяю. Полностью. Можешь звать меня Феникс… или Никс.

В его глазах вспыхивает что-то яркое, живое, и в следующую секунду он произносит вслух те самые слова, которых я так ждала:

– Спасибо, что доверяешь мне. Я люблю тебя, Феникс.

Я прижимаюсь к его губам, не дав ему даже договорить мое имя. Поцелуй выходит медленным, ласковым, таким непохожим на наши обычные, вспыльчивые, жадные касания. Он