Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

– Быстрее.

Девушка хоть и ниже меня ростом, но силы в ней много. Крепче сжимая локоть, она чуть ли не волоком тащит меня к шатру.

– Я рядом, – говорит она.

– Ну, от этого не легче, если ты хотела меня поддержать.

– Да-да, уже подхожу, – говорит она, прижимая руку к уху, и я понимаю, что она разговаривает по гарнитуре. – Нашла одну официантку; разгуливала по хозяйскому дому.

– Простите, тут какая-то ошибка, – пытаюсь разжать цепкую хватку пальцев. – Я не официантка.

– А кем ты работаешь? – бесстрастно спрашивает она, продолжая идти вперед.

– Ну, вообще-то официанткой, но меня вчера уволили.

– Тебя сейчас снова уволят, если ты не поторопишься.

Мы заходим в шатер, и я едва сдерживаю смех. В одной части шатра повара нарезают еду, в другой – официанты разливают шампанское по бокалам. Парни в молочно-розовых рубашках, а девушки в платьях того же цвета.

– Да вы издеваетесь, – протянув руку, я постукиваю по плечу девушку с гарнитурой. – Послушайте, произошла огромная ошибка, я не официантка.

– Ты только что сказала, что ты официантка.

– Да, но…

Развернувшись, она хватает меня за плечи и встряхивает.

– Слушай, у меня сегодня и так все идет через одно место. На подъезде большая пробка, половина персонала не может доехать, скрипач и виолончелист напились. Я полтора года работала без выходных, чтобы получить эту должность, а теперь я в одном шаге от инфаркта и увольнения, и если ты не собираешься работать, то просто собери вещи и уйди.

На последних словах ее глаза заблестели, а голос задрожал. Всхлипнув, она тут же шлепает себя по щекам, чтобы прогнать слезы. Странное чувство, но я боюсь и одновременно с этим жалею ее.

– Хорошо, что нужно делать?

Моего нового босса зовут Изабель. Она просит меня до блеска протереть столики, которые стоят на улице. Беру тряпку и быстро пробегаюсь вокруг. Затем отношу крепкий кофе пьяным музыкантам, а на обратном пути в шатер меня останавливает девушка в длинном шифоновом платье цвета морской волны.

– Эй, есть зажигалка? Моя сдохла.

– Могу посмотреть внутри.

– Спасибо, и захвати вино, – бросает она вдогонку.

Я одалживаю у официанта зажигалку и беру со стола одну из открытых бутылок, которая, скорее всего, стоит, как моя месячная зарплата.

– Ты меня спасла, – затянувшись, девушка с наслаждением прикрывает веки, а затем делает глоток прямо из бутылки, и я только сейчас подмечаю, что на вид ей не больше шестнадцати. – У меня день полный отстой. Хочешь?

Она протягивает бутылку, но я отказываюсь.

– Мало того что туфли жмут, так еще и трусы постоянно лезут в зад, – припав губами к горлышку бутылки, она делает еще несколько глотков и, глянув за мое плечо, вдруг прячет бутылку за спину и вжимает голову в плечи. – Вот же черт, мама идет!

Всучив мне в руки бутылку, она выбрасывает сигарету и, подхватив длинный подол, бежит за шатер.

Ко мне стремительно приближается стройная женщина. Брюки с высокой талией делают ее ноги бесконечно длинными, а талию – тонкой, как соломинка. Светлые волосы собраны в высокую прическу, взгляд строгий, как у сурового преподавателя.

– Что ты себе позволяешь? – она останавливается рядом, обдавая меня ароматом «Жадор» и долей презрения.

Вырвав бутылку из моих рук, она тянет меня в шатер.

Этот день становится все хуже. Мы проходим внутрь, где меня отчитывают как школьницу. Заходит речь о моем увольнении за пьянство на работе, но Изабель настаивает на том, чтобы я осталась, потому что ей не хватает рабочих рук.

Женщина с ароматом «Жадор» покачивает головой, оглядывая меня с головы до ног.

– Что у тебя на ногах? Что у нее такое на ногах, Изабель?

– Это кеды, мэм, – поясняю я.

– Да я вижу, а где туфли? Бог ты мой, Изабель, приедут такие люди, а твой персонал в кедах, – она бросает последнее слово с таким отвращением, будто говорит о змеях или голых сумоистах.

– Мы сейчас же примем меры.

– Сегодня ты работаешь бесплатно.

Снова пытаюсь сказать, что я здесь не работаю, но меня уже никто не слушает. Изабель дает мне запасные туфли, позаимствованные у одной из официанток. Черные замшевые лодочки велики мне на два размера, поэтому приходится подкладывать в них скомканные салфетки. Не будь Изабель на грани срыва, я бы уже давно ушла.

Высший свет потихоньку собирается, музыканты играют классическую мелодию, всюду разливается шампанское и разносятся закуски. Вдруг меня начинает волновать вопрос: почему этот ланч называется «белым»? Ведь гости, которых я вижу, наряжены во все цвета радуги.

Я брожу среди столиков с подносом, с улыбкой предлагая шампанское. Каблуки вязнут в траве, туфли постоянно соскальзывают, и я чувствую себя Золушкой.

– Уолш? Какого черта ты делаешь с подносом?

От удивления Гарри проливает вино мимо рта, пачкая светло-розовую рубашку, в которой его почему-то никто не принимает за официанта.

– Я потом все объясню.

Делаю шаг, но каблук снова вязнет в земле, и я теряю туфлю. Гарри наклоняется и, достав ее, счищает с каблука комки грязи и травы. Обхватив пальцами мою щиколотку, он помогает надеть обувь.

– Спасибо, – сжимая поднос, я замечаю приближающуюся к нам женщину – ту самую, которая требовала моего увольнения. – Потом поболтаем, я сейчас занята, прячусь от одной гарпии.

Трудно сбегать, когда нужно с улыбкой протягивать поднос и следить за обувью. Я совсем не удивляюсь, когда холодная ладонь гарпии впивается в мое плечо.

– За мной.

Она отводит меня подальше от гостей, останавливаясь на мостике у пруда с оранжевыми карпами.

– Ты что вытворяешь? Пьешь на работе, одеваешься не по форме, да еще и позволяешь себе вольности по отношению к гостям, которым ты и в глаза недостойна смотреть.

Мое терпение заканчивается, и, не желая больше слушать, я разворачиваюсь, чтобы уйти, но каблук застревает между дощечками моста, и я подворачиваю ногу. Вскрикнув, взмахиваю руками и задеваю гарпию подносом с шампанским. Бокалы летят в воду, женщина теряет равновесие, хватается за мою руку, и мы вместе падаем в пруд с карпами.

Сначала я слышу лишь шум воды, а затем выныриваю, и тут же раздается жужжание множества голосов. Гарпия выныривает следом; шлепая ладонями по воде, она жадно хватает ртом воздух.

– Ты уволена! – в бешенстве выкрикивает она, убирая с лица мокрые волосы.

– Да я здесь даже не работаю! И перестаньте уже быть такой стервой!

– Энди! – оборачиваюсь на голос Кэмерона. Он подбегает и, остановившись у кромки пруда, переводит взгляд на женщину рядом со мной. – Ма… Мама?

Упс.