Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий

Когда вернулся на кухню Лили там уже не было. Залил горячей водой лекарство, прихватил минералки, градусник и пошел в ее спальню. Лиля вскинула голову, отрывая взгляд от экрана телефона и с изумлением глянула на меня. Я поставил горячую кружку и минералку на тумбочку, сунул ей градусник и отобрал телефон.

— Не хрен зрение усаживать. — проворчал, сунув его в карман.

— Зачем? — повертела в руках градусник сопливая королева. — Я и так знаю, что есть темпа.

— Затем, что я конкретику люблю. Вдруг тебя не лекарством поить надо, а уже Скорую вызывать.

— Чего уж не похоронную службу сразу. — закатила она глаза и тихонько пискнула, сунув градусник в подмышку. — Холодный какой! Есть же уже бесконтактные, чего не заведешь такой?

— Обязательно учту твои пожелания на будущее. — раздраженно ответил я, — А пока пользуйся тем, что есть.

Оказалось, что у Лили тридцать девять и один, Скорая пока отменяется.

— Пей до дна и спать! — подал я ей кружку с горячим питьем.

— Дрянь-то какая. — скривилась девушка после первого же глотка.

— Так и задумано. Чтобы болеть не в кайф было.

— Волков, а может ты меня домой поболеть отправишь? — со вздохом спросила Лиля, сделав еще несколько глотков, забавно морща нос при каждом. — На кой я тебе пока?

— А домой тебе на кой? Озадачить родных возней с собой?

— Когда родные это же совсем другое. — ее заметно начало клонить в сон. — Дома и стены того… помогают.

— В моем доме со стенами тоже все нормально. — проворчал я, забирая из ее ослабевших пальцев кружку и задаваясь вопросом — а и правда, почему бы не отправить, на кой мне тут сиделку или няньку изображать?

— Твои стены неуютные. Чужие. — пробормотала Лиля уже с закрытыми глазами, завозившись, чтобы устроиться на боку.

— Ничего, привыкнешь. — буркнул, укрывая ее.

Ишь ты, лекарство ей невкусное, забота не такая и стены неуютные. Соплячка оборзевшая!

Сделал несколько звонков по рабочим вопросам, запустил ноут и тут запел Лилин телефон в моем кармане. Ей звонила мать.

— Доча? — прозвучало из динамика, стоило ответить.

— Это Матвей, Александра Вадимовна. — ответил я. — Лиля спит.

— Заболела? — голос женщины тут же обрел тревожные нотки. — Горло, небось? Или загрипповала?

— Немного простудилась. — поморщился я. Так уж и говори — сам застудил. — Но все под контролем.

— Давно она уже не болела. — вздохнула женщина и я уловил в этом намек на упрек. Давно не болела, а как ко мне попала, так сразу… — Лиля лет с четырнадцати серьезно болеть перестала, Матвей. А до этого ох и намаялись мы с ней. Только чуть подстынет и тут же ангина, да еще и гнойная.

Я потер переносицу, чувствуя себя опять как-то по-дурацки. Вот на кой мне эта бесценная информация о том, чем там и как болела в детстве девушка, которую я трахнул считанные часы назад и только продолжением в том же духе она мне и интересна? У меня, что дел других нет, кроме как слушать ее мать, что все продолжала мне вещать обо всей этой бесполезной ерунде? Вот, кстати, раз у Лили были раньше подобные проблемы, то надо Валеру вызвать, пусть осмотрит, а то еще накосячу со своим самолечением.

— Мне передать что-то Лиле, как проснется? — успел вставить я, как только закончился рассказ о сломанном подвальной дверью пальце на ноге.

— Да не то чтобы передать… — сбилась с потока воспоминаний о болячках своего чада женщина. — Нам уже документы просто сделали и я хотела бы повидаться лично с Лилей перед вылетом.

— Я решу этот вопрос. — поторопился закончить этот разговор, от которого чувствовал себя все более неуютно. — В крайнем случае, есть видеосвязь. Всего доброго, Александра Вадимовна!

— Секундочку, Матвей! — остановил меня возглас Беловой. — Лиля очень любит яблочное пюре, когда болеет.

— Чего? — опешил я.

— Пюре. Ну знаете, такое в баночках. “Неженка” называется. В обычное время никогда его не ест, а когда температура и горло болело, то с удовольствием. Я ее всегда им с ложечки кормила.

Пюре. Яблочное. С ложечки. Да охереть! Мне это зачем?!

— Хм… Я это учту.

Выдохнул, разорвав связь, как будто камень с плеч скинул. Но рановато я расслабился. Телефон Лили зазвонил снова. И на этот раз ее услышать хотела Володина, жена губера.

— Я слышала о ночном инциденте и хотела бы приехать и повидаться с вашей девушкой, господин Волков. — сообщила она, как только ответил. — Могу я узнать, почему она не сама отвечает?

Она, блин, не моя девушка! А не отвечает, потому что я злобная скотина и сожрал ее с костями!

— Лиля сейчас спит. — пришлось повторять мне все по новой.

— Она не ранена?

— Нет, всего лишь простудилась. И ближайшие сутки посещать ее смысла не вижу, она, скорее всего, проспит как минимум до завтра.

— Что же… Тогда я позвоню завтра и надеюсь смогу услышать о самочувствии от самой Лилии?

— Ну конечно же, Нина Олеговна! — оскалился я в злой улыбке, едва удерживая вежливый тон.

А я, походу, Володиной не нравлюсь. Странно, вчера вроде улыбалась вполне искренне. Что, навела обо мне справки?

— Господин Волков, надеюсь вы понимаете… — супруга губера явно замешкалась и я услышал на заднем плане голос самого Володина. — Я знаю, Яша! Матвей Сергеевич, я знаю, что лезть в чужую личную жизнь как минимум бестактно. Но, надеюсь вы понимаете, что за замечательный человек Лилия и будете… будете с ней более…

— Буду с ней не такой сволочью, как обычно с женщинами? — неожиданно поддавшись злому веселью подсказал ей я. — А позвольте узнать, Нина Олеговна, по каким таким признакам определили в Лиле замечательного человека за столь короткий срок общения?

— Для этого не нужны признаки, достаточно иметь глаза и душу. — ответила женщина под недовольный урезонивающий бубнеж супруга.

— Глаза и душу… — повторил я, как только