У тебя за спиной - Челси М. Кэмерон

Я знал, о чём она говорит.

Пока она показывала дом, я внимательно осматривал окна, виды, систему охраны и наличие камер. Пока ничего подозрительного не было, хотя я заметил панель сигнализации у входной двери. Кэш бы справился с ней во сне. Это хотя бы радовало.

— А это кабинет моего отца, — сказала Сейдж, указывая на дверь в одном из коридоров.

Я не стал просить открыть его, но мне и не нужно было. Теперь я знал, где он находится. К тому же, кабинет был рядом с гостевым туалетом. Спасибо, Бомонт, за такую удачную планировку.

Мы поднялись наверх, и она показала ещё несколько комнат, которые, похоже, тоже никто не использовал. В большинство из них она даже не заходила.

— А это моя комната, — сказала она, открывая последнюю дверь в конце коридора.

Я едва не рассмеялся, заходя внутрь.

— Дай угадаю: твою комнату оформляла твоя мать?

— Угадал, — кивнула она.

Комната выглядела так же, как и весь дом, только с налётом девичьей миловидности, что было настолько не похоже на Сейдж, что становилось ясно — её мать не имеет понятия, какая она на самом деле. Или же упорно пытается переделать её под своё представление об идеальной дочери.

— Мне никогда не позволяли ничего менять, — сказала Сейдж, забираясь на огромную кровать с белым балдахином.

Это была комната принцессы для маленькой девочки, но никак не для взрослой женщины. Никто старше шести лет не должен жить в таком месте.

Она легла на кучу подушек и похлопала рукой по месту рядом с собой.

Кровать была такой большой, что, если бы мы решили добавить ещё кого-нибудь, места бы хватило.

Мы лежали бок о бок, глядя на белый балдахин.

— Они хотят, чтобы я вернулась сюда. Чтобы я бросила учёбу и стала их примерной дочерью, — сказала она.

Я легко мог это представить.

— А чего хочешь ты?

— Я знаю, чего хочу. И я это делаю. Несколько лет я металась из стороны в сторону, не зная, чего хочу. Всё из-за них. Из-за того, что, пока я росла, меня так душили. Когда я впервые почувствовала свободу, я сорвалась. Хотела попробовать всё. Думаю, с тех пор я немного остепенилась, — сказала она и повернула голову.

Я сделал то же самое. Наши лица оказались так близко, что наши носы почти соприкасались.

— Жаль, что они не видят, какая ты потрясающая, — тихо сказал я.

— Что ж, если хотя бы кто-то считает меня потрясающей, то это всё, что имеет значение.

Сейдж улыбнулась и чуть подалась вперёд. Я думал, что она собирается просто чмокнуть меня в знак благодарности, но наши губы решили иначе.

Едва я ощутил её вкус, меня накрыло дикое желание. Я был жадным до Сейдж. Она была вынуждена схватить меня за подбородок и отвести моё лицо в сторону.

— Нет. Мы не можем. Я ведь не для этого привела тебя сюда.

Она соскользнула с кровати и, присев на корточки, полезла под неё. Я перевернулся на живот, придвинулся к краю, чтобы видеть, чем она занимается.

— Мне не позволили оформить комнату так, как я хотела, но это не помешало мне быть немного бунтаркой.

Сейдж достала из-под кровати чёрный ящик, похожий на небольшой сундучок, и водрузила его на белоснежное покрывало с рюшами. Она подняла палец, как бы прося подождать, скрылась в шкафу и вернулась с ключом.

— Я знала, что горничные найдут ящик, но ключ им не удалось бы отыскать, поэтому моя мама не могла сюда сунуть нос. В нашем прошлом доме я прятала вещи под половицами, но здесь это не сработало.

Паркет был ламинированный, а сверху лежали пушистые ковры.

Сейдж повозилась с замком, и крышка сундучка щёлкнула, открывая содержимое. Внутри оказались фотографии, украшения и даже немного одежды. Я взял одну из фотографий, лежавшую сверху.

На снимке юная Сейдж с кольцом в носу, продетым в перегородку. Маленькие шарики по бокам кольца придавали её образу пикантность. Это выглядело... чертовски привлекательно.

— О да, — сказала она, забирая у меня фотографию. — Мне тогда было шестнадцать. Я хотела проколоть ноздрю, но это было бы сложно скрыть. А это украшение можно было просто спрятать внутрь. И да, меня так и не поймали.

Она достала из ящика маленькую коробочку и показала мне украшение.

— Совсем про него забыла. Интересно, осталась ли дырочка?

Сейдж выкрутила один из шариков и, кривясь от боли, попыталась вдеть кольцо обратно. Наконец украшение заняло своё место.

Чёрт.

— Ну как? — спросила она, улыбаясь.

— Слово «нравится» даже близко не передаёт моего восторга. Почему ты больше не носишь это?

Она пожала плечами, вынула кольцо и снова прикрутила шарик. Затем протянула украшение мне.

— Положи в карман. Может, снова начну его носить.

Это завело меня ещё больше, чем я был готов признать. Если она не перестанет, мне придётся заняться с ней любовью прямо здесь несмотря на то, что её родители внизу.

Она продолжила доставать из ящика вещи, рассказывая о своих маленьких и больших акциях протеста.

— В основном это было глупое баловство. Типичное. Я никогда не делала ничего по-настоящему плохого. Но была очень хороша в том, чтобы не попадаться, — усмехнулась она.

— Не сомневаюсь.

Я бы рассказал ей о своих юношеских проделках, но сейчас я должен быть Куинном, а не Сайласом.

— Я просто хотела, чтобы ты знал: хотя они мои родители, я на них совсем не похожа. Я не хочу того же, чего хотят они.

Будто прочитала мои мысли.

Я провёл пальцами по её щеке.

— Я знаю. Ты — их полная противоположность.

— Спасибо, — ответила она, прижавшись лицом к моей руке.

Мы замерли так на мгновение, но потом она, словно очнувшись, встряхнула головой.

— Ладно, мы не можем слишком долго здесь задерживаться. Иначе мама отправит Марту проверить, всё ли в порядке, а та даже не постучится, прежде чем войти. Она у мамы вроде глаз и ушей.

Я в этом не сомневался.

Сейдж убрала всё обратно в ящик, кроме кольца, которое теперь лежало у меня в кармане, и спрятала ключ в тайнике в шкафу.

Мне хотелось вернуться сюда и забрать этот ящик, чтобы изучить его содержимое в своё удовольствие. Хотелось буквально окунуться в её жизнь. Я больше не мог это отрицать. Мне было нужно всё: не только её тело,