Капкан паучьей лилии - Лили Крайн

Песня закончилась, Патрик с Альвом махнули уставшему диджею, заказывая новую песню, а Рэд спустилась со сцены, идя прямиком к дивану Сонни. Только вот походка у неё тоже была далеко не такой идеально ровной. Сколько же он проспал? Рэд упёрлась коленом в мягкую обивку, склонилась к нему.

— По домам?

— Да, звучит неплохо.

— Тогда идём.

Мужчины на сцене уже ни на что не обращали внимания. Сонни сжал ладонь Рэд, следуя за ней по пятам к выходу из клуба. Они забрали куртки и выбрались на улицу: свежий морозный воздух ударил в лицо, вышибая воздух из лёгких. Сонни удивлённо осмотрелся: абсолютно каждый сантиметр вокруг был ослепляюще-белым от снега. Рэд потянула его дальше к уже ожидающей машине. Как она всё успевает? Забравшись на заднее сидение и дав водителю указания, она расслабилась, запрокинув голову назад. Сонни посмотрел внимательно на свою подругу, прикинул, что ему устроит Мэт, когда он вернётся, и решился.

— Я поеду к тебе?

— Боишься? — ухмыльнулась Рэд, догадавшись, к чему этот вопрос.

— Вроде того. Он не поймёт, ПП и прочие дела. Тем более… — Сонни наклонился, опустил голову ей на колени и уткнулся лицом в низ живота. — Не хочу домой. С тобой хочу.

— Ладно, — на удивление легко согласилась она.

Проведя остаток дороги в таком положении, Сонни удивился тому, насколько спокойно было на душе. Он больше не волновался, что Мэт будет ругаться из-за его отсутствия ночью, и не мучился предположениями насчёт Мартины и Альва. Рука, мягко поглаживающая его по голове, словно сметала всё лишнее и ненужное. Почему с ней так уютно? Как со старшей сестрой. Хотя нет, родная сестра Сонни никогда не проявляла к нему вообще никаких родственных чувств, воспринимая просто как кого-то, кто живёт в их с родителями доме. Как бы там ни было, Рэд стала ему очень близка.

По прибытию они прошлись по скользким от снега ступенькам, зашли в дом и поднялись на третий этаж в квартиру. Рэд сразу полезла в шкаф, доставая для него уже знакомый набор: футболка и треники, а сама удалилась в ванную. Сонни переоделся, вытянулся на постели, дожидаясь. Вот только вернувшись, Рэд его удивила простым:

— Спокойной ночи.

— Подожди. — Он приподнялся на локте. — А ты?

— Мне надо работать, Сонни. — Рэд улыбнулась самым краешком рта.

— Сейчас? Работать? — Получилось слишком растерянно.

— Да, сейчас. — Кивок в ответ. — У меня сроки, — и она развела руками, мол «ничего не могу с этим поделать».

Сонни хотел было съязвить насчёт эксплуатационных замашек де Лирио, но промолчал, откинулся обратно на подушки.

— Спокойной ночи, Рэд.

Она вышла, осторожно прикрыв за собой двери. Сонни уставился в потолок, слабо освещаемый лентой, наклеенной прямо над кроватью. Из соседней комнаты донёсся слабый стук — звук работающей клавиатуры, где-то вдалеке засвистел чайник — Рэд действительно села за работу. Но эти звуки совсем ему не мешали, а наоборот — убаюкивали. Сонни прикрыл глаза, сделал несколько размеренных вдохов и выдохов, постарался расслабить тело… Подействовало.

Проснулся он внезапно, просто организм решил, что отдохнул достаточно. Разлепив глаза и потянувшись, Сонни осмотрелся: Рэд рядом не было, да и вряд ли она вообще тут ночевала. Он поднялся, сходил умыться и вышел в гостиную — тоже пустую. Сонни уже хотел было перейти на кухню, как взгляд зацепился за рисунок на столе. Подойдя поближе, он склонился над бумагами, рассматривая красочный рисунок, лежащий поверх остального. Затем подхватил рисунок пальцами, чтобы разглядеть получше: женщина в длинном зелёном платье стояла на утёсе, обвитом огромной ящерицей. Сонни улыбнулся, отложил листок обратно, да так и замер. Ему показалось… Ему точно показалось. Не стоило этого делать, но он всё-таки поднял скреплённые степлером бумаги: на них был выведен текст на иностранном языке обрывчатым, рванным почерком, а поверх некоторых слов выделялись красной ручкой исправления на том же языке и выполненные в одинаковой манере письма. Сонни перелистал страницы: на самой последней стояла подпись «Red».

Так, это ничего не объясняло. Сонни подхватил следующую кипу бумаг: такая же ситуация, но оба текста на английском. Он прочитал несколько абзацев, и стало ясно, что это новая книга де Лирио. Какого… На последней бумаге всё также значилось «Red». Забыв обо всём на свете, Сонни принялся копаться в хаосе этих зарисовок и заметок, пока под очередной папкой не нашёл внушительных размеров стопку. На титульном листе указано название «Ликорис» и чуть ниже автор… Нет-нет-нет. Сонни уронил бумаги, отступил назад на несколько шагов, ударился спиной о шкаф для одежды. От удара одна из створок немного приоткрылась. Нет! Это работа, это можно объяснить. Нужно было успокоиться. Он сделал глубокий вдох, стараясь полностью заполнить лёгкие кислородом, но вместо этого ощутил знакомый аромат. Не давая отчёта своим действия, Сонни резко развернулся и распахнул дверцу шкафа. И вовсе тот не был предназначен для верхней одежды… Почему он никогда не пробовал повесить куртку внутрь, а всегда, повторяя за Рэд, просто кидал её на диван? Если бы он сделал это раньше…

На полках в шкафу лежало несколько флаконов духов: один без крышечки, и Сонни сразу узнал этот запах. Не доверяя собственным чувствам, словно в некой прострации, он скользил взглядом по сложенным стопками вещам: что-то кожаное, зелёный шёлк, белый шифон, фиолетовое боа. Серьёзно? Пальцы поддели это фиолетовое чудище, выуживая на свет. Сонни шумно сглотнул, сцепил зубы, сжал ладонь в кулак. Он развернулся и в несколько шагов оказался на кухне. Рэд как раз возвращалась с балкона: заметила его, улыбнулась, но улыбка также быстро померкла, стала натянутой — она увидела, что именно Сонни сжимает в руке.

— Сонни.

Он знал, точно знал: Рэд поняла, что он догадался.

— Вот значит как? — Он взмахнул зажатым в кулаке фиолетовым париком.

— Сонни, — мягко повторила Рэд, закрывая балконную дверь. — Это…

— Не то, что я думаю? — На последнем слове голос сорвался на крик, и он тут же замолчал, стараясь успокоиться.

— Нет. Именно то, — просто согласилась Рэд.

— Ты мне лгала.

— Да.

— Ты говорила, что мы друзья.

— Так и есть.

— Нет, не так! — Парик полетел в сторону, прямо в стену над плитой, и рассыпался фиолетовым каскадом по столешнице.

— Умерь свою истерику, — прозвучало с холодными интонациями.

Разительная перемена, столь стремительно произошедшая в Рэд, выбила Сонни из колеи: это был совершенно другой человек. Он видел её в разных состояниях: весёлой, собранной,