(не)бездушные - Мира Штеф
Я старалась держать отстраненный вид, не вызывающий подозрений. Тихо шла, никуда не смотрела. Лишнего не говорила. Зашла в кабинку и закрыла дверь на замок. И быстрее достала записку. Им оказался небольшой клочок бумаги, на котором черным по белому было написано:
«Завтра не удивляйся новому ученику. Она поможет тебе. Доверься ей! Назар»
Несколько предложений, а сердце готово было выскочить из груди! Руки затряслись. Назар! Они помнят обо мне и пытаются что-то сделать! Неужели есть шанс, что меня освободят из цепких лап чудовища? Кого они подошлют ко мне? Кто этот человек? Девушка!
Как же теперь оставаться спокойной, когда в душе все бушует⁈ Когда надежда снова наплывает огромной волной?
— Диана Дмитриевна, у вас все в порядке? — послышался раздраженный голос охранника, намекающий на то, что мне пора бы и выходить.
Я испугалась и дернулась с места, суетливо нажала на кнопку слива и открыла замок.
— Да, все хорошо, — максимально спокойно ответила я, удерживая рвущуюся наружу радость. — Можно возвращаться за рабочее место. Немного поработаю и домой.
Амбал явно был озадачен моим настроением. Это и понятно, Горецкий приказал следить за каждым моим вздохом и взглядом, не то, чтобы я скрывалась за закрытыми дверями, пусть даже туалета.
Остаток рабочего времени я потратила на рисунок, стараясь не разбирать по секундам завтрашний день. Глаза Назара я с тщательностью перенесла на холст в лучшем исполнении. Все, что я помнила и хранила в памяти, я с трепетом нанесла карандашом, любуясь изображением.
Как бы мне не хотелось возвращаться в квартиру Горецкого, время уже подходило. Тянуть было некуда, ребята уже в основном все ушли, остались пара трудяг и Лев Александрович. Я заставила себя сказать ему, что на сегодня работа окончена и мне пора домой. Жидковский с пониманием покачал головой и пожелал хорошего вечера. Амбал с облегчением выдохнул и мы отправились домой.
Ехали мы в тишине. Я смотрела в окно с жадностью и тоской: на город и людей в нем. Внутри все скручивало от нежелания возвращаться в мерзкую квартиру Горецкого и в большей степени к самому чудовищу, ведь неизвестно, что он может выкинуть на этот раз. А главное, не выдать себя перед ним, чтобы не возникло подозрений в мою сторону. Стоит держать лицо и не выражать лишних эмоций, как хороших, так и плохих.
Горецкого, к моему счастью, дома не оказалось. Меня доставили в квартиру, отзвонились боссу о доставке меня и оставили одну. За это время я смогла спокойно поужинать и принять душ с обработкой швов. К вечеру боль между ног практически ушла, осталось лишь небольшое нытье, не более. От греха подальше я ушла в спальню и не высовывалась оттуда. Но к моему удивлению Горецкий домой так и не вернулся — ни ночью, ни утром, ни тогда, когда за мной пришли, чтобы отправиться на занятия. Ехала я в ощущении эйфории и раздумьях, кем окажется та девушка, что появится сегодня.
Амбал Горецкого снова не отходил от меня ни на шаг, следуя за спиной, а то и опережая, закрывая меня ото всех. Я шла быстро, желая поскорее увидеть ту самую вестницу от Назара и отца. Поднялась по лестнице, дошла до рабочего места и тут, помимо знакомых лиц, я увидела ее… Она смотрела на меня, а я на нее, еле сдерживая улыбку. Красивая и довольная, с кистью в руках.
Наташа…
Глава 51
Как же я рада была ее видеть! Я и подумать не могла, что этой загадочной девушкой окажется Наташа! Несмотря на то, что виделись мы с ней всего однажды, но за то короткое время, что мы поговорили, между нами возникла определенная связь, словно мы были знакомы задолго до нашей встречи! В тот момент мне захотелось подбежать к ней, обняться и почувствовать тепло знакомого человека. Но за спиной стоял охранник, который не сводил глаз с зала и меня, раздражая и мешая.
— Вы можете снова присесть в кресло! — максимально пряча волнение, сказала я амбалу. — Мне здесь ничего не угрожает!
— Я постою!
— Придется долго стоять! — не унималась я, надевая на себя фартук. Голос дрожал, а пальцы не слушались, пока завязывали бантиком завязки. — Сегодня я планирую закончить рисунок. Часа четыре, не меньше!
Парень замялся, и на лице появилось сомнение. Вроде бы как он и не против был присесть в кресло, но по всей видимости, Горецкий приказал не отходить от меня ни на шаг, тем самым усложняя мне жизнь.
— Вы же меня и оттуда видите! — применила я последний аргумент, и охранник сдался.
— Только без шуток! Я рядом!
Какие шутки⁈ Боже упаси! Парень отошел и сел в кресло. Даже показалось, что воздуха вокруг стало намного больше. Только пристальный взгляд не давал ощущения свободы. Ну хоть так!
Руки тряслись, карандаш не соглашался идти нужной линией, но я старалась. Так как я в прошлый раз не отходила от своего мольберта и ни с кем не разговаривала, кроме Льва Александровича, было бы странным делать это сегодня. Значит, нужно ждать подходящего момента! Наташа находилась от меня через один мольберт, и просто так заговорить я не могла, но переглядываться нам ничего не мешало.
От радости мне хотелось плакать. Видеть ее улыбку и глаза оказались сродни глотку чистой воды. Через некоторое время в студию ураганом ворвался Лев Александрович. В руках он нес запечатанный квадрат большого размера.
— Все ко мне! — воскликнул Жидковский, проходя мимо меня к окнам второго этажа. — Сюда-сюда! Плотнее, ребятки!
Амбал подскочил с места и, не пуская меня вперед, выставил руку, преграждая путь.
Я остановилась и не знала, что делать: настоять на своем и подойти к преподавателю, или же остаться на месте. Но Лев Александрович принял решение за меня. Поставил квадрат на стойку и крикнул мне:
— Молодой человек, пропустите девушку вперед, иначе она не увидит нечто прекрасное! Проходим ближе, ребята. Вот так, вокруг меня! Дианочка, идемте, моя милая!
А я все стояла на месте, ожидая позволения охраны. Амбал несколько секунд оценивал все «за» и «против», но все же пропустил меня вперед, опустив руку и оставаясь за моей спиной. Я сделала шаг, когда Лев Александрович сорвал бумажную упаковку с предмета и перед нами появилась
