Эмин. Чужая невеста - Ая Кучер

Если сейчас мужчина снова скажет глупость, если отпустит… Всё, хватит. Я не могу так каждый раз. К нему и от него. Приласкать и оттолкнуть. Хотеть и ненавидеть. Пусть он только…

— Я не хочу тебя отпускать, красавица.

Я замираю, слова обрушиваются на меня жаром. Прикрываю глаза, словно пытаюсь воспроизвести. Раз за разом, как нечто прекрасное и жутко необходимое.

Мужчина произнёс её со вздохом, неохотой и злостью. Только я не понимаю — это Эмин на меня гневается, что я так много требую… Или на себя, что действительно этого хочет?

Скупая фраза, выдавленная через силу.

Но её хватает.

От Хаджиева — величайшее признание.

— Не хочешь?

Я переспрашиваю, оборачиваясь к мужчине. Нужно смотреть на него, когда он это говорит. Эмин лишь на секунду ослабляет хватку, позволяя мне этот манёвр, а после снова тянет к себе.

Тело к телу, смешанное дыхание…

Словно так всегда должно было быть.

— Повтори.

Я прошу, опуская ладони вниз. Хаджиев — это неизвестное человечеству проклятие. Стоит мне коснуться его, как я сразу забываю всё плохое. А мне нужно помнить, не таять так быстро в этот раз.

— Я тебя не отпущу, — его голос звенит от напряжения, Эмин выглядит слишком собранным. — Никуда от меня не денешься.

— Ты ведь гордился своими принципами. Что поменялось?

Я чувствую, как подо мной трещит хрупкий лёд. И не знаю, что окажется под ним: безопасный асфальт или глубокая синяя бездна. Позволит мне мужчина дальше давить или оттолкнет.

— Ничего. Я не держу силой.

— Значит, я могу уйти?

— Нет, — Эмин усмехается, привычно и легко, заставляя обиду внутри меня испаряться. — Я не держу, просто не отпускаю.

— Это лишено смысла, знаешь?

— Как и эти обсуждения. Своё слово я сказал. Ты остаешься со мной.

— А мое мнение?

— Не учитывается.

Я должна жутко оскорбиться, но вместо этого лишь слабо улыбаюсь. Наверное, это какая-то болезнь, но именно этот поступок Эмина заставляет верить, что что-то происходит между нами.

Глубокое и важное.

Не хочет меня отпускать.

Готов собственные принципы нарушить, но меня оставить.

— Эмин… А хочешь сделку? — я стараюсь не улыбаться, но это плохо получается. — Я скажу тебе кое-что, и ты больше никогда не будешь ревновать к Васе. А взамен мы оставляем Красавчика у нас.

«У нас» звучит странно, но очень приятно. Я здесь гостья, временная сожительница, которой некуда пойти. Но теплом отдает в груди, вызывает ощущение, что я действительно дома.

— Попробуй, — Эмин соглашается нехотя, не веря в мой успех. — Обычные отмазки про другие отношения не канают.

— Нет, совсем другое.

— И про дружбу тоже не смей задвигать. Ну?

— Ну…

Я поднимаюсь на носочки, хватаясь пальчиками за плечи Эмина. Тянусь к нему, хочу рассмотреть его реакцию вблизи. Чувствую грядущий взрыв, собираюсь

— Я не пыталась заставить тебя ревновать. Ни разу. Простое недопонимание. Ты ведь знаешь Васю. Вы виделись.

— Разве? Не помню мужиков рядом с тобой.

— А Василину? Мою лучшую подругу помнишь? — в голубых глазах мелькает намек на понимание, мужчина начинает хмуриться. — Вася-Василина? Я только не понимаю, как ты сам до этого не додумался? Я ведь… Ох. Она представилась как Василина. Не любит своё сокращение с незнакомцами.

— Именно. У тебя была подруга Василина и какой-то упырь Вася.

— Почему ты не спросил напрямую? Не запретил…

— Я ничего не могу тебе запрещать, красавица.

— Кроме ухода от тебя?

— Только это, именно.

Непроходимый грубиян и подлец, не умеющий общаться нормально. Глыба льда, вот кто такой Хаджиев. Но я сама к нему прижимаюсь, не боясь превращения в ледышку.

Отчего-то мне кажется, что есть у меня пара теплых слов для него.

— Никаких парней-друзей у меня нет. А ещё… Никто другой мне и не нравится. У меня есть муж, — шепчу, как главный секрет. — Сам говорит, что он не ревнивый, но мне кажется — это ложь. Как думаешь?

— Думаю, — на лице мужчины сменяются миллион эмоций, одна красочней другой. Но Эмин быстро берёт себя в руки. — Что ты сегодня выгребешь от мужа, красавица.

— За что?!

— За всё хорошее.

Улыбается, а после толкает меня на кровать.

Знали правду подружки, когда говорили, что любая ссора должна заканчиваться сексом.

Потому что близость Эмина ластиком стирает всё плохое.

Топит, убивает, уничтожает.

Все мысли вылетают всполошенным птицами, оставляя меня наедине с мужчиной. Чувствами, которые шумовыми гранатами взрываются, ослепляя. У меня не остается никаких претензий к нему.

Только сплошное, всепоглощающее удовольствие.

Мне кажется, даже меня самой больше нет. Клеточки заполняет экстаз, тяжелое дыхание покрывает кожу. Эмин двигается, а меня на вершину отправляет.

Быстро, без промедления.

Словно рывком, выстрелом. И с треском вся обида рушится, заполняя меня жаром и желанием, негой и желанием никогда не уходить от мужчины, не расставаться.

Вечность провести в кровати.

Быть единым целым.

— Не отпущу, — угроза звучит почти как признание в любви, когда мы вдвоем доходим до финала. Разгоряченные, вспотевшие и жутко довольные. — Больше, чтобы такого не было.

— И ты больше… Не смей, — у меня кислорода не хватает на длинные фразы, я падаю на подушку, рассматривая спину мужчины. Он поднимается, не стесняясь отсутствию одежды. — Говорить, что тебе на меня наплевать.

— Я этого не говорил, красавица. Я не люблю игры с ревностью.

— Я уже поняла, я и не пыталась. Ты сам виноват. Откуда мне было понять, что между нами? Я…

Это был взрыв, словно дремлющий вулкан проснулся. Лавой вылились все мои вопросы, неуверенность в наших отношениях. Теперь не так страшно говорить прямо.

— У нас всё неправильно, — говорю правду, но не смотрю на Эмина. — Мы ведь женаты фиктивно, из-за обстоятельств. И вроде… Ну, вместе?

— Вместе, красавица, — мужчина присаживается рядом со мной, проводит ладонью по моей спине, вызывая новые разряды тока. — Что ещё тебя волнует?

— Только это, наверное? Понимать, на что я могу претендовать.

— На всё, что ты могла получить в нормальных отношениях. Хотя, обычно тебя такое не интересует, ты просто пытаешься получить всё, что хочешь.

— Как и ты, Хаджиев.

— Видишь, как мы совпали. Самое главное — красавицу в моей постели — я получил. Остальное не так важно.

— Пфф, — отмахиваюсь, не показывая, насколько приятны его слова. — Я просто сжалилась над тобой.

Я ойкаю, когда на бедро опускается грубый шлепок. Отмахиваюсь от Эмина, прячу лицо в подушку. В теле сплошная усталость, такая приятная, умиротворяющая.

Я даже засыпаю на несколько минут, когда Эмин уходит в душ. Совершенно выпадаю из реальности, догоняя потерянный сон, а прихожу в себя от холодных капель.

— Хаджиев!