Эмин. Чужая невеста - Ая Кучер

Машина срывается с места, меня откидывает назад. Сердце тарабанит в груди, меня трясёт, хотя я стараюсь сохранять видимость спокойствия. Не показывать своего состояния.

У меня сейчас нет ничего, кроме самой себя.

И это нужно использовать на максимум.

— Хаджиев тебя убьет, — выдаю, вздергивая подбородок. — Я с радостью посмотрю на то, как ты будешь умирать.

— Я с радостью посмотрю на то, как ты будешь кричать подо мной. И это я получу желаемое.

— Уверен? Я жена Эмина, — произношу, словно это главная защита. Окутывает меня незримой броней, зажигает внутри лампочки надежды. Я. Жена. Эмина. И я уверена в том, что муж вернёт меня обратно.

— Хаджиев забудет о тебе и не станет ввязываться в проблемы. Ты того не стоишь.

— Кажется, ты сам был готов заплатить за меня большую сумму.

Дразнить зверя — не страшно.

Ходить на острие ножа, смотреть прямо в дуло пистолета — мелочь.

Куда больше меня пугает то, что будет после. Как Юнус отомстит мне за свой позор, за каждый побег, дни ожидания… Это будет настоящий ад, я не сомневаюсь.

Но до того момента я хочу сохранить так много настоящей себя, как только получится. Откидываю плохие мысли об Эмине не сомневаюсь в нём, но они настойчиво возвращаются.

Я сглупила, нельзя было идти в аптеку одной! А Хаджиев ведь меня предупреждал… Его слова, как острие кинжала, впивается в мозг.

Если я сглуплю — он вытаскивать не будет.

Нет, не позволю Мамедову запугать меня!

Эмин…

Он сказал, что у нас отношения! И я могу претендовать на то, что с любым другим парнем. А разве защитить свою девушку не то, чтобы сделал любимый?

— Хочешь расскажу моё любимое воспоминание? — предлагаю, откровенно нарываясь. Но Юнус — никто, трус и преступник. Он сделает мне больно в любом случае. Так я хотя бы получу удовольствие под конец. — Тебе понравится.

Юнус слишком спокоен, слишком! И эта небрежность заставляет бояться меня всё сильнее. Он был не был таким сдержанным, если бы не уверенность в безнаказанности.

Он что-то придумал! Нашел способ увести меня без проблем. Эмин ведь ездил по стране, договаривался, союзников находил. Мамедов не мог не знать!

Знал.

И всё равно полез.

— Какое воспоминание, Дильнара?

Я дергаюсь от этого имени, почти забытого и совершенно чужого. Ощущение, будто Юнус мне пощечину зарядил, настолько сильно по мне бьет. Отбрасывает в прошлое, к чувству безысходности и страха.

Надвигающейся бури.

— Когда ты остановил нас с Эмином на дороге. Помнишь? — я по капле выдавливаю из себя всю смелость, отчаянно кидаюсь на амбразуру. — Ты тогда таким крутым был.

— Да? — мужчина хмыкает, словно его радуют мои слова.

— Да. А как мне нравилось наблюдать, как ты превратился в трусливого второклашку, как только получил достойный ответ… Лучший момент.

Я самоубийца.

Машину подбрасывает на яме, Юнуса — ко мне. Он кидается, сжимая пальцами мою шею, тянет к себе. Больно давит, в лицо бьет запах перегара. Это причина его безрассудства?

Или нет?!

Мамочки, что же мне делать?

— Понравилось, говоришь? — рявкает, дергает моё пальто, стараясь пробраться к моему телу. — Ничего, я эту дурь быстро из тебя выбью, Дильнара.

— Эмин…

— Этот сопляк? — Мамедов ржет, вызывая во мне панику. — Он сам тебя отдал, Дильнара. Сам сказал мне, где тебя искать. Нет у тебя больше защиты.

«Не отпущу, красавица» — я прокручиваю слова мужчины, они мелодией звучат в моей голове. Позволяют держаться, цепляться за крупицы спокойствия. Не верить в наглую ложь Мамедова.

Эмин меня не мог отдать, просто не мог.

Юнус хочет, чтобы я сомневалась, потеряла свою смелость… Чтобы снова его боялась и была пообещать всё что угодно — лишь бы он не сделал мне больно.

Мамедов не знал где я, но проследить можно было. Пробить по документам, найти меня… Он бы никогда не рассказал Мамедову! Это такой бред, что невозможно поверить.

Только Хаджиев хотел что-то рассказать…

Обещал, что сегодня всё закончится.

Выглядел по-другому.

— Врешь, — выпаливаю, но губы начинают дрожать. — Эмин…

— Эмин не станет рисковать ради непонятной девки. Тебя он получил, меня уделал. А теперь можно избавиться назойливой шавки.

— А ты решил, что шавку можно подобрать? Я… Я больше не невинна, Юнус. Все ещё жена другого. Тебе такая нужна? Простишь даже это?

— Как в себя придёшь после моей воспитательной беседы, так сразу прощу.

Юнусу грубо отталкивает меня, я бьюсь локтем о дверцу, но ничего не чувствую. Сглатываю, представляя какие именно воспитательные беседы у нас будут.

Я лихорадочно кутаюсь в пальто, понимая, что мужчина оторвал несколько пуговиц. Это то самое пальто, которое я отобрала у Эмина. Нагло, безвозвратно. Оно теплое, родным кажется. Предает мне уверенности, что всё будет хорошо.

Хаджиев накинул это пальто на меня, взял ответственность, защитил. И снова защитит, я не сомневаюсь. Вытащит меня! Потому что по-другому просто не может быть. Он же…

Не знает.

Я задыхаюсь от мысли, радость топит меня. Мамедов ни черта не знает, не понимает в наших отношениях. Он решил, что я просто девочка на раз, что всё закончилось.

О том, как глубоко мы увязли в нашем браке ему и не нужно знать.

Тем неожиданнее будет удар Хаджиева.

Я тянусь за ремнем безопасности, пристегиваясь под насмешливым взглядом Юнуса. Но машину трясёт так, что мне становится действительно страшно. Умереть в аварии совсем не хочется. А именно это водитель Мамедова и пытается сделать.

Лавирует по городе, проезжает на красный, резко бьет по тормозам, когда не вписывается в поворот. Каждая секунда может стать последней, точкой в линии моей жизни.

— Приедем, я тебя своей сделаю, — меня передёргивает от этого обещания. — Эмин, даже если захочет тебя вернуть, то не станет. Побрезгует.

— А ты не брезгуешь? Он везде меня касался. Знаешь, что он со мной делал?

— Заткнись!

Рявкает, отвешивая мне затрещину. От сильного удара кожа немеет, а после вспыхивает острой болью. В голове звенит, на секунду теряю связь с реальностью.

Не слышу, что говорит мужчина, его слова тонут в бешеном стуке сердца. Хватаюсь пальцами за дверцу, наклоняясь, старая вернуть кислород в лёгкие. Улавливаю только конец речи:

— Своенравной стала, Дильнара. Ничего, я из тебя эту дурь выбью. Ответишь мне за всё. А потом станешь как раньше. Смирной и тихой.

Никогда.

Никогда не была