Жажда хаоса - Джилл Рамсовер

— Не могу себе представить. Это наверно было ужасно.

— Как ни странно, сначала я не так сильно волновалась, как позже. Те мужчины, на чье ограбление мы наткнулись, были явно так же удивлены нам, как и мы им. Я все думала, что они возьмут то, за чем пришли, и оставят нас в покое. Даже когда мы оказались в том ангаре в Канаде, я не понимала, зачем им нужно было нас убивать. Настоящий страх накрыл меня, когда наш самолет разбился. Следующая неделя была ужасной.

Она протягивает руку через стол и сжимает мою.

— Я так волновалась, когда ты пропала.

— Мой кузен сказал, что ты искала меня в спортзале.

— Я отчаянно хотела узнать, что случилось. Ты не из тех, кто игнорирует людей, так что я знала, что что-то не так.

— Ты была права, что волновалась. — Я добавляю нотку слабости в свою улыбку. — У меня были большие проблемы. Думаю, я до конца не осознала это, пока не вернулась домой, и тогда все стало слишком тяжело. Мне нужно было время, чтобы переварить произошедшее.

— Это понятно. Как твоя семья? Они следят за тобой?

Мари, возможно, не знала о криминальной стороне моей семьи, пока мы были вместе, но я жаловалась ей, что мои кузены относятся ко мне как к ребенку и не пускают в свой «мужской клуб».

— Они, на самом деле, были довольно милы. Никакого чрезмерного контроля или попыток запереть меня в клетке. — Я делаю паузу, чтобы сменить тему. — Насчет них... Я немного удивлена, что ты согласилась встретиться, теперь, когда знаешь правду о том, чем занимаюсь, и видела, насколько это может быть опасно. Я думала, это тебя отпугнет.

Ее взгляд опускается на кофейную чашку в руках.

— Это не хорошо, но я знаю тебя, и ты не монстр. Ты защищаешь людей, а не причиняешь им вред.

— Я занимаюсь безопасностью, но это не делает меня святой. Я причиняю вред, если это необходимо, — тихо говорю я.

— Только если необходимо — это важное уточнение, — настаивает она. — Ты хороший человек, Шай. Я знаю это. И готова ждать, пока ты разберешься со всем, если это даст мне шанс быть с тобой.

Я не могу найти ни одной подозрительной ниточки в ее ответах. Раздумываю, стоит ли напрямую задать ей вопросы о ее имени и отсутствии онлайн-активности, но решаю попробовать еще один подход.

— Это очень великодушно с твоей стороны. Я ценю твое понимание, особенно то, что ты согласилась встретиться в такой короткий срок. Хотелось бы продолжить разговор, но, на самом деле, мне нужно попасть на семейную свадьбу.

— Я догадалась, что у тебя какое-то важное мероприятие. Ты выглядишь потрясающе.

— Спасибо. — Встаю со стула, и она делает то же самое. — Никакого свидания или чего-то подобного, если тебе интересно. — Я подмигиваю ей.

Она лучезарно улыбается.

— Можно я обниму тебя перед тем, как уйти? — неуверенно спрашиваю я.

— Конечно. — Она раскрывает объятия, и я обнимаю ее, стараясь незаметно просунуть руку в сумку-бохо.

Мой план — взять ее кошелек и посмотреть, что смогу найти, но когда рука неожиданно натыкается на паспорт, я хватаю его. Это слишком необычно, чтобы игнорировать. Кто носит паспорт в сумке?

Она говорила, что была за городом, но это все равно кажется странным. Кроме того, знаю, что она не водит машину, так что, скорее всего, у нее нет водительских прав в кошельке. Это мой лучший шанс получить информацию.

Я незаметно просовываю паспорт в рукав куртки и нежно сжимаю ее руки, отстраняясь.

— Я правда была рада встретиться с тобой. Может, пообедаем на этой неделе?

Счастье светится в ее глазах.

— Да, я бы с радостью. Обязательно.

— Я напишу тебе завтра.

Мы прощаемся и расходимся в разные стороны. Я заставляю себя пройти целый квартал, прежде чем сворачиваю в переулок и изучаю свою находку. Это американский паспорт, края которого потерты, как будто она часто носит его с собой. Внутри нахожу ее фото и имя — Марсела Кола, а не Мари Кола.

Такая маленькая деталь, но она меняет все. Потому что итальянка, которую я думала, что знаю, на самом деле албанка.

Это не может быть совпадением.

Неважно, насколько убедительной она была, Мари как-то связана с теми мужчинами, которые нас похитили, и с тем аэродромом в Квебеке. Я пролистываю страницы и вижу несколько штампов с въездом в Канаду. Ни одного штампа Албании, но это ничего не значит. Я считаю себя ирландкой-американкой, но никогда не была в Ирландии.

Женщина, с которой спала шесть чертовых месяцев, — мошенница. Она передала своей семье информацию о нашем оружии, которую каким-то образом выудила из меня. Я была источником. Все, что произошло, случилось из-за меня.

Ренцо был прав. Это моя вина.

Ярость и разочарование поглощают с такой силой, что мне трудно дышать.

Я так чертовски стараюсь доказать, что достойна имени Байрн и уважения, которое оно заслуживает. Каждый день стремлюсь показать, что женщины так же способны, как и мужчины, особенно в криминальных делах, где насилие, сила и смелость необходимы для успеха. И я даже не следовала своим же урокам. Я никогда не считала Мари угрозой, потому что она женщина.

Какая же я лицемерка.

И слепая. Чертовски слепая.

Теперь мне нужно идти к своей семье, к Ренцо и его семье, и сказать, что это была моя вина. Я непреднамеренно слила информацию, которая чуть не убила нас. Я должна сделать это на свадьбе моего брата? Потому что не смогу притвориться, что все в порядке. Они сразу поймут, что что-то не так, и потребуют правды.

Я лучше пропущу свадьбу, чем позволю своему стыду стать достоянием всей семьи на этом мероприятии. Мне не нравится, как себя чувствую, но что есть, то есть.

Теперь я немного понимаю, что чувствовал Оран, когда узнал, что его жена была ответственна за предательство, которое привело к смерти нашего отца. Тогда я думала, что он слишком остро воспринял это, но теперь вижу, какое невероятное мужество ему потребовалось, чтобы не сломаться.

Вина и стыд.

Мне буквально приходится