Любовь на поражение - Анна Олеговна Ковалева

Вот и тороплюсь уйти на поиски этой вредной язвочки, как вдруг знакомый голос бьет по ушам:

— Руслан? Это ты?

А я аж подорвался мгновенно. Уже пристальнее уставился на девушку и охренел. Вика?

Как умудрился не заорать — ума не приложу. Потому что больше всего на свете хотелось схватить ее за плечи, хорошенько потрясти и заорать:

— ВИКА, КАКОГО ХРЕНА ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ?

Но язык словно отнялся. Ни слова произнести не смог. Просто прошел в помещение и с легким стуком закрыл за собой дверь.

Еще раз обвел взглядом комнату и едва сдержался от того, чтобы не перевернуть стол.

Интересно, Вика хоть видела это всё? Неужели согласилась на быстрый перепих, как дешевая шлюшка?

Ревность снова грозила затопить разум, но я сумел ее немного обуздать. Вика ж до меня не целованной была!

Никем не тронутой!

В памяти всплыл тот разговор на яхте, и как Вика покраснела, кода упрекнула меня в том, что я украл ее первый поцелуй.

И это воспоминание неожиданно усмиряет зверя во мне, остужает перегревшиеся мозги.

Не будет девушка, оставшаяся к девятнадцати годам целкой и не целовавшаяся толком, отдаваться в клубешнике малознакомому типу!

Значит, Русланчик втерся в доверие и хорошо поездил ей по ушам. И повязка на глазах, значит, не просто так.

Тварь! Урою, как только увижу!

Сплюнув, быстро иду к Вике, чтобы сорвать с ее лица эту дебильную ленту. Но замираю как вкопанный, когда вижу, как уголки ее губ ползут вверх.

Вика улыбается. Только вот явно не мне.

— Руслан? Ты чего молчишь?

И всё, у меня в башке снова срабатывает выключатель… Мозги переклинивает оттого, что Метельская не мне улыбается и не меня зовет.

А еще этот ее внешний вид. Платье далеко не вызывающее, нет. Ничего вульгарного, декольте довольно скромное, лишь плечи и руки обнажены, но как же сексуально оно на ней смотрится.

А еще эта блядская лента. Которая настраивает на желания определенного рода. Член в штанах болезненно дергается, делает стойку на любимую девушку.

Хочется схватить упрямицу, закинуть на плечо и увезти далеко… Запереться где-нибудь вместе, и не выходить, пока не разберемся в наших отношениях…

Кроет меня страшно. Уже не отдаю себе отчета в своих же действиях. Просто подхожу к ней, кладу ладони на предплечья и введу вверх, по обнаженным плечам.

И зараза не шугается, не шарахается, лишь дышать начинает чаще.

— Руслан??? — спрашивает непонимающе.

Пухлые губки приоткрываются, открыв вид на белоснежные кусучие зубки и розовый язычок.

И всё, меня срывает нахер. Прихватываю Зайчону за шею, второй рукой обнимаю за талию и впиваюсь в манящие, едва тронутые карамельного цвета блеском губы…

И сразу же с головой проваливаюсь в просто нереальный кайф. Кажется, это не просто помада, Вика сама по вкусу как карамель.

От ее сладости невозможно не улететь кукухой.

Я не в силах ни о чем думать. Тем более о том, что она представляет на моем месте кого-то другого.

Слышу, как тихо охает, но усиливаю напор и проникаю полностью в ее сладкий ротик.

А уж когда она осторожно кладет ладони мне на плечи, будто изучает, окончательно срываюсь.

Теряю последние крохи благоразумия и набрасываюсь на нее в полную силу. Сминаю мягкие губы, пытаюсь напитаться вдосталь той сладостью, что источает Вика.

Не хочу давать ей опомниться. Не хочу, чтобы какого-то придурка ждала и хотела.

Хочу, чтобы только меня чувствовала, только мои руки и губы. Даже с завязанными глазами чувствовала меня.

Ведь я, сука, ее за километр чую. Каждый взгляд и каждый вздох. Только сегодня осечку дал, и то по весомой причине.

Но поцелуй и руки Вики не спутаю с другими. Даже в пьяном бреду.

Я не знаю, сколько продолжается это сладкое безумие. Просто целую Вику, не давая ни грамма свободы.

Даже воздуха глотнуть не даю. Щедро делюсь тем запасом, что остается в собственных лёгких.

Зверь дорвался до желанной добычи и отпускать не желает. Да и добыча не сопротивляется. Не вырывается из объятий.

Лишь что-то мычит тихонько, неумело отвечает на притязания моего языка да скребет пальцами по загривку, заставляя меня чуть ли не рычать от возбуждения.

А потом дверь резко открывается и слышится возмущенный противный голос:

— Вика? Какого хрена тут происходит?

Оба-на… Кажется, это у нас сегодня главный вопрос дня….

Глава 48 Точка срыва

Дима

Естественно, этот утырок своим появлением разрушает всё сладострастие момента. Вика замирает в моих руках, напрягается вся, а потом резко отшатывается.

Ну и повязку сдергивает.

В первые секунды она выглядит растерянной и переводит ошарашенный взгляд с меня на этого смазливого шатенчика и обратно.

А потом до нее, наконец, доходит, что произошло.

Глаза распахиваются еще шире, а щеки начинают полыхать алым цветом. Кажется, моя Колючка в дикой ярости.

— Дима, ты совсем уже берегов не видишь, да? — качает головой и смотрит на меня, как на конченое чудовище. Наверное, прибила бы одним взглядом, если бы только могла. — Я думала, дно ты уже пробил. Но нет, только что снизу постучали!

— Я не понял — Руслан отталкивает в сторону столик на колесах с весьма странным набором, который притащил с собой, сжимает кулаки и гневно смотрит на меня. — Ты вообще кто такой?

А я ревниво рассматриваю этого хлыща и не понимаю, что в нем нашла Метельская. Видно же сразу, что мудила первосортный.

Глаза сальные, бегающие, морда лощеная, противная, надменная. Я бы срать с таким в одном поле не сел.

Чем он ее завлек вообще?

— Руслан, — начинает было оправдываться Вика, но я ее опережаю. Ну а что? Терять, по сути, мне уже нечего. Поэтому иду ва-банк.

Пусть Метельская на меня взъестся, но зато и с этим гондоном не останется наедине.

— Я ее парень, — отвечаю с наглой улыбкой. — А вот кто ты очень большой вопрос.

— Парень? — придурка аж перекашивает. Теперь всю его мерзкую личину видно, маска приятности и лощености спала.

Только Вика, к сожалению, этого не видит. Потому что всё ее внимание обращено на меня.

Клянусь, в этот момент она напоминает мне Немезиду. Глаза светятся возмущением и праведным гневом, щеки пылают, а грудь высоко вздымается от частого дыхания.

Только меча разящего не хватает, который можно было воткнуть мне