Скандал - Пайпер Стоун

К тому времени, когда самолет приземлился, было еще темно, и я почти ожидала, что у нас возникнут проблемы на таможне, но мы пронеслись мимо, и никто не попытался нас остановить.

Теперь я сидела на заднем сиденье другого внедорожника, которым управлял кто-то, кого я не знала, Майкл сидел впереди, а мужчина, которому я доверяла, сидел рядом со мной.

Наблюдал за мной.

Защищал меня.

Все последние несколько часов казались мне не более чем кошмарным сном. Мы не разговаривали в его роскошном самолете. Он просто дал мне выпить чего-нибудь покрепче, укрыл одеялом мое дрожащее тело, подложил подушку под голову и сказал, чтобы я немного поспала. У меня не было ни обуви, ни какой-либо одежды, чтобы переодеться, только сумочка, в которую я сунула папки, когда выбегала из офиса. Но я была благодарна, что мне удалось сохранить самообладание и взять то, что у меня было. Правильно это или нет, меня это больше не волновало.

Нужно было докопаться до истины.

Я смотрела в темноту из окна внедорожника, сбитая с толку и охваченная тревогой. Но самым безумным в том, что произошло, было то, что я доверяла ему. Возможно, мне просто нужно было на кого-то опереться, поскольку весь мой мир перевернулся с ног на голову.

Я наклонилась вперед, глядя в окно, за которым проплывала красивая река, тротуар, плавно изгибающийся вдоль дороги, разноцветные огни, создававшие праздничную атмосферу.

— Я никогда раньше не была в Канаде, — сказала мимоходом, не ожидая, что Джонни ответит. Казалось, он старался узнать, как можно больше.

— Когда наступает зима и река замерзает, кататься на коньках не только разрешается, но и поощряется. На Рождество здесь так красиво, особенно если на земле лежит снег. Моя мама приводила нас сюда каждый год, в том числе и в канун Рождества. А потом, вернувшись домой, мы пили горячий шоколад и отправлялись спать до прихода PereNoel.

— Очень по-французски.

— Моя мать была родом из старой Франции. Но мой отец был для нее слишком американизированным человеком. Она и по сей день любит рассказывать истории о моих бабушке и дедушке, которые отказываются говорить по-английски. Она по-прежнему обожает Рождество, мечтая, чтобы у нее были внуки, которых она могла бы обожать. Я все время твержу ей, что, может быть, однажды...

Я взглянула на него, и мерцающие огни города позволили мне увидеть момент затаенной радости, когда он думал о своем прошлом, а также о стремлении к будущему. Возможно, я слишком много поняла по одному взгляду, но у меня сложилось впечатление, что он мечтал о собственной большой семье.

— Когда я жила на Гавайях, Рождество никогда не казалось мне таким уж ярким. Снега не было. Санта-Клаус носил тропические рубашки. Мои родители пытались, но когда на улице плюс девяносто (прим. 32 ℃), трудно проникнуться духом.

Джонни рассмеялся, и этот звук щекотал все мои чувства.

— Возможно, тебе понравятся наши зимние праздники.

— Может быть. По описанию твоя мама чудесная.

— Если только ты не перечишь ей. Тогда она просто прелесть. Как очаровательно, что это похоже на кого-то другого, кого я знаю.

— Очень забавный, плохой мальчик. — Когда он прижал меня к своей горячей груди, мне потребовалось все мое мужество, чтобы не растаять в его объятиях. — Куда мы едем?

— У меня есть поместье в несколько акров земли.

— Конечно, у тебя оно есть. Ты богат. Почему нет? Не могу себе представить, чем еще ты владеешь.

— Давай посмотрим, — сказал Джонни, прижимаясь влажными губами к моему лбу. — Шале на юге Франции. Домик на пляже в Малибу. Яхта и парк автомобилей — В его тоне слышалось веселье, когда он хвастался своей удачей.

— Тебе повезло. За деньги можно купить почти все.

— Кроме счастья и семьи. — В его голосе послышалась грусть.

— Итак, ты когда-нибудь был влюблен?

— Никогда. Я полагаю, придурок Мэтт не был любовью всей твоей жизни.

Я отстранилась, фыркнув, затем прикрыла рот рукой, смеясь сквозь пальцы.

— О, черт, нет. Он был заменителем.

— Ауч. Надеюсь, ты не будешь меня так называть.

— Я еще не решила, как тебя называть.

— Уверен, ты разберешься с этим. Сполна, — поддразнил Джонни.

Я бросила на него соблазнительный взгляд, и меня захлестнула волна желания.

— Хочешь, я побуду с тобой сегодня вечером, босс? — спросил Майкл с переднего сиденья.

— В этом нет необходимости. Поезжай домой и отдохни немного. Пройдет несколько часов, прежде чем будет установлено, что мы покинули Штаты. Я соберу совещание позже.

Майкл кивнул.

Я заметила, что водитель сворачивает в потрясающий район. Казалось, что у каждого дома был большой участок земли. Почти все они были огорожены. Как только водитель свернул, я наклонилась вперед. Мы все еще находились недалеко от реки, и, если бы мне нужно было угадать, я бы сказала, что его дом примыкал к ней вплотную. Подъездная дорожка была извилистой, и когда поместье наконец появилось в поле зрения, я была приятно удивлена. Не знаю, чего ожидала, но, несмотря на то, что особняк в стиле Тюдоров был массивным, в нем чувствовался домашний уют. На деревьях мерцали белые огоньки, что добавляло красоты ландшафту.

Краски цветов и цветущих кустарников были потрясающими, их подчеркивал восход солнца, от переливов красок на небе захватывало дух. Я чувствовала бы себя принцессой, если бы не ощущала себя такой грязной и не в духе.

— Он твой?

— Сейчас, да. Он принадлежал моим бабушке и дедушке, а затем был подарен мне. Их летний домик достался моему брату.

— Летний домик.

— Да, потрясающее Средиземноморье, которое очень подходит Грегори.

Прошло несколько секунд, и я была поражена странной напряженностью, возникшей между нами.

— Я сожалею о твоей потере. Могу сказать, что ты был близок с ними.

— О, они все еще живы. В свои восемьдесят с небольшим они отправились в продолжительное турне по Европе. Они больше не хотели быть привязанными к недвижимости. Мы, франко-канадцы, живем долгой и счастливой жизнью. — Джонни ухмыльнулся, когда водитель остановился перед домом, не выключая двигатель.

— Я поставлю его в гараж, босс, — произнес водитель.

— Спасибо, Марсель. —

Джонни казался более официальным, чем в Штатах, как будто возвращение домой означало, что у него появились серьезные обязанности. Он вылез из машины и сразу же спрятался за задним сиденьем внедорожника.

Когда он вытаскивал меня из машины, в его глазах был блеск.

— Тебе здесь будет удобно.

Я сделала шаг вперед и вздрогнула.

— Ой.

— Ты наступила на камень. Вот. Позволь мне. — Прежде чем я успела возразить, он подхватил меня на руки, прижал к своему теплому телу и