Котяра - Лина Филимонова

* * *

- Все такие милые, - говорит Ника в такси.

- Ага, - киваю я.

И подсовываю ладонь под ее попку.

- Шампанское подарили, цветы не отобрали, - она утыкается носом в букет из ювелирного.

И снова разглядывает свое колечко.

- Нас даже в участок не забрали. Прелестные люди! - добавляю я.

Сжимая правую булочку. И засовывая пальцы под джинсовые шортики.

- М-м-м… - ерзает Ника.

Какая горячая девочка! Чувствую, что любимая жопка пылает. А где-то там, в сердцевине, между булочками - жаркий потоп.

- Когда-то я думал, что ты замороженная селедка, - вспоминаю я. - Вот я дебил!

- А я думала: ты абсолютно испорченный бабник.

- У меня до тебя месяц никого не было.

- Почему?

- Не знаю. Не хотелось. Был в кризисе. Депрессовал потихоньку.

- Вообще незаметно было. Ты всегда веселился, отпускал пошлые шуточки, хвастался своими победами…

- Не надо судить человека по обложке, - глубокомысленно замечаю я.

И покрываю поцелуями любимое плечико, стаскивая с него рубашку.

- Не надо, - бормочет Ника.

И я не знаю, к чему это относится. К тому, что я сейчас творю, или к привычке делать необоснованные выводы по внешним признакам.

Я зарываюсь пальцами в волосы Ники и поворачиваю ее к себе. Нахожу губами ее мягкие, сладкие, теплые губы…

- Кхе-кхе, - раздается с переднего сиденья.

Я нащупываю в кармане купюру и, не глядя, протягиваю ее водителю такси.

А сам продолжаю целовать Нику - в нежную шейку, в хрупкую ключицу…

- Кхе-кхе…

Я сую еще одну купюру.

И уже подбираюсь к сосочкам… И Ника даже не сопротивляется. Она закрыла глаза. Ей все пофиг. Для нее это критическая зона. Добрался до груди - все. Делай с ней, что хочешь. Она ушла в нирвану и хочет только одного: опуститься в самые глубины кайфа.

- Кхе-кхе…

- Да ты задолбал! - не выдерживаю я и ору на водителя по-русски.

- Мы приехали, - виновато произносит он.

Ника быстренько поправляет рубашку и выскальзывает из такси. Я расплачиваюсь и выхожу за ней. Она стремительно удаляется от меня, поднимаясь по ступенькам. А ее попка так завлекательно подпрыгивает, что я резвым голодным котиком ломлюсь за ней. Оставляя за собой след из капающей слюны.

У двери она останавливается. Оборачивается и - посылает мне воздушный поцелуй. Я настигаю ее одним прыжком. Но она каким-то чудом за секунду оказывается за дверью. А дверь с размаху приземляется в мою поплывшую морду… Ладно, почти приземляется. Я успеваю затормозить.

Из глубин моего похотливого кошачьего нутра вырывается обиженный рык.

- Р-р-р!

Она еще и дразнит меня! Зараза такая…

Двери лифта распахиваются. Ника заходит внутрь, виляя попкой. Оборачивается, приспускает рубашку с плеча… Я с разбегу ныряю внутрь, пылая похотливым факелом. И сразу срываю с ее эту самую рубашку. И задираю лифчик. И…

- Тут камеры, - шепчет мне на ухо Ника.

И кусает меня за мочку.

- Р-р-р! Гребаный Дубай!

Я опускаю на место лифчик, накидываю на Нику рубашку. Лифт останавливается на нашем этаже.

Трясущимися руками я не могу вставить ключ в замочную скважину. Ника мягко забирает его у меня. И спокойно открывает дверь.

Я прямо от двери швыряю ее на кровать.

- Тебе конец! - рычу я.

- Или тебе, - произносит моя дикая, горячая, ненасытная Кошечка.

Как я ее люблю! Как сильно я ее сейчас хочу! Аж самому страшно. Такого дикого, всепоглощающего, нахрен разрывающего тело и мозг желания я не испытывал никогда в жизни…

70

Костя

Как этот купальник развязывается? Я дергаю, а он ни в какую не поддается!

- Подожди… не надо рвать… Ты затянул узел!

- Р-р-р! Я просто хочу вытряхнуть тебя из него!

Ника извивается горячей змейкой и умудряется выбраться из тесемок, не развязав их. Я не выпускаю ее из рук ни на секунду. Хочу все время чувствовать ее. У меня такое ощущение, что я всю жизнь этого ждал. Ждал именно ее!

Ее кожа создана для моих пальцев. Соски - для моих губ. А киска - для языка. Она вся идеально впечатывается в мое тело. Мы тремся друг об друга, высекая искры, жадно целуясь, до судорог сжимая горячие объятия.

Я люблю ее всю. Но особенно - эти нежные розовые сосочки. И эту сочную смачную жопку. И пальчики на ногах. И тонкие запястья. И волосы… Я покрываю поцелуями все, до чего могу дотянуться. Меня разрывает от противоречивых желании. Хочу насадить ее на член и жестко трахать, пока она не потеряет сознание от бесконечных оргазмов. И - хочу быть нежным, как перышко.

Ника дышит быстро и часто. Она как будто задыхается, когда я ласкаю ее сосочки. Я сам задыхаюсь! От невыносимой, вибрирующей на кончиках пальцев нежности.

Моя.

Невеста, жена, замороженная селедка и развратная кошка. Строгая училка и невинная девочка. Моя женщина!

Запах. Вот что больше всего сводит меня с ума. Если завязать мне глаза, раскрутить, и отправить искать Нику по всему Дубаю - я найду. Потому что только она пахнет так… как свежая майская роза, присыпанная ванилью. И это не духи. Это она сама…

Я облизываю ее подмышку. Хочу!

- Щекотно! - брыкается она.

Ловлю губами сосок, нависая сверху. Ника обхватывает меня ногами, притягивает к себе, трется о мой железный стояк своей влажной киской… Она постанывает, я рычу, но есть еще какой-то звук… Посторонний, раздражающий.

Домофон. В него звонят. Снова и снова.

- Это доставка из ресторана, - шепчет Ника.

- Пусть идут на хер.

- Я есть хочу!

- А меня?

- Сначала тебя. Потом есть.

Какая продуманная кошечка! А я, хоть и с самого