Моя несвободная - Элина Бриз

Мне становится так паршиво, как никогда в жизни. Как я мог усомниться в ней? В своей единственной девочке. Как мог сидеть сложа руки и обвинять ее во всем, в тот момент, когда ей больше всего нужна была моя помощь. Вот дебил.

Снова звоню Абрамову, чтобы с его помощью тормознуть всю эту муть в прессе, которая может разрастись до грязного скандала.

Про Дашиных родителей тоже узнаю много интересного. Их я, пожалуй, отправлю куда-нибудь подальше на лечение, чтобы не путались под ногами и не выносили Даше мозг.

По поводу ребенка Вика не сказала мне ни слова, только обозначила свое авторитетное мнение о том, что все мужики идиоты. И тогда я поймал себя на мысли, что вопрос отцовства для меня уже не имеет никакого значения. Главное, что Даша моя, всегда была и всегда будет. С остальным мы теперь с легкостью справимся.

Я возвращаюсь в офис, чтобы сбросить все дела на заместителя и поехать поговорить с Дашей. Экономлю время и захожу в здание через дополнительный вход. По длинному коридору иду к лифтам и резко останавливаюсь, когда слышу голос охранника со стороны главного входа. Поворачиваю к лестнице и замираю от неожиданности. Там стоит Даша. Она о чем-то спорит с охранником. Очевидно, что тот отказывается пропускать ее.

Даша обходит охранника и начинает быстро подниматься по широкой лестнице, а этот придурок бежит за ней и пытается остановить. Срываюсь с места, чтобы помочь ей.

Она останавливается у верхней ступеньки, поворачивает голову и наши взгляды встречаются. Там столько всего мелькает в ее глазах, что в горле встает ком, который не получается сглотнуть.

Внезапно возле нее появляется какой-то мужик в кепке, максимально надвинутой на лицо. Несмотря на это его профиль кажется мне знакомым. Мысли начинают крутиться в голове со скоростью света, и я вспоминаю. Вспоминаю и леденею от ужаса. Этот человек работает на отца, он точно из его охраны.

Уже понимаю, что произойдет дальше и делаю резкий рывок вперед, но этот урод опережает меня и со всей силы толкает Дашу в плечо. В последний момент успеваю схватить ее за руку и дернуть на себя, но этого недостаточно. Падения избежать у нас уже не получается. Резко обхватываю ее тело двумя руками максимально закрывая собой. Одну руку кладу на затылок, второй плотно прижимаю за талию, чтобы защитить живот.

Кажется, что мы летим целую вечность. Чувствую несколько многочисленных ударов подряд. Локтями, головой, ребрами, но не обращаю на это внимание. Каким-то чудом мне удается немного затормозить наше падение и не пересчитать все ступеньки до самого конца. На себя мне наплевать, но очень страшно за Дашу и ребенка. Эта мысль крутится самой последней, потому что дальше от сильного удара головой мое сознание окончательно отключается.

Глава 20

Игорь

Чувствую какую-то возню рядом с собой и с трудом открываю глаза. Картинка сначала расплывается, а потом мне удается сфокусировать взгляд. Очень болит голова и я судорожно пытаюсь вспомнить, сколько вчера выпил, что мне так плохо.

– Ну, наконец-то очнулся, – выдыхает с облегчением Гордеев и уступает место врачу. Тот незамедлительно приступает к осмотру, а я начинаю вспоминать.

Когда воспоминания доходят до нашего с Дашей падения, пытаюсь подняться с кровати, но чувствую резкую боль в правом боку. Черт.

– Куда, – тормозит меня врач, – вам нельзя двигаться, у вас ребра сломаны.

– Даша, – выкрикиваю в сторону Гордеева, – что с ней?

– Все хорошо с ней, не дергайся. Я все расскажу тебе позже. Она в безопасности.

– Мне нужно ее увидеть, – снова пытаюсь подняться, игнорирую острую боль, но в этот раз врач не собирается со мной церемониться. Он вызывает медсестру с обезболивающим и снотворным.

– Молодой человек, – успеваю услышать голос врача до того, как отрубиться, – хватит уже набегался.

В следующий раз, когда открываю глаза, вижу рядом с собой Кирилла и Макса. Они тихонько о чем-то переговариваются, чтобы не разбудить меня.

– Где Даша? – задаю вопрос хриплым голосом и эти двое сразу замолкают, – блядь, вы скажете мне или нет. Я сейчас встану и сам пойду выяснять.

– Я же сказал, что с ней все в относительном порядке, – Гордеев подходит ближе и тормозит мои попытки подняться.

– Что значит в относительном? Что с ребенком?

– Она лежит в гинекологии на сохранении, – начинает рассказывать Кирилл, – ни она, ни ребенок не пострадали, но она сильно испугалась. Сначала за ребенка, потом за тебя. Еле успокоили. Никак не хотела верить нам, что ты жив и через месяц будешь абсолютно здоров. Какая-то она у тебя слишком недоверчивая.

– Это из-за меня она такая. К ней нужно охрану поставить, Кир. Только так, чтобы без промахов. Это важно.

– Все уже сделано, – включается в разговор Макс, – я привез своего безопасника, мы сразу поняли, что дело нечисто. Он бывший спецназовец, мимо него даже муха не проскочит. И девчонки наши с ней все время. Врачей, медсестер проверили. Из лекарств ей дают пока только витамины, это тоже все проверяется.

– Спасибо, – устало выдыхаю и чувствую, как опять сдавливает виски, – долго мне тут валяться? Я хочу ее увидеть.

– Она тоже к тебе рвется. Может, вас в одну палату положить? Кровати вместе составим, резвитесь на здоровье, – ржет мой лучший друг.

– Придурок, – беззлобно выдыхаю и прикрываю глаза, – телефон хоть дайте, будем с ней по видеосвязи общаться.

– Не очень хорошая идея, – качает головой Гордеев, – ты себя в зеркало видел? Голова перебинтована, на лице кровоподтеки. Беременным противопоказано такое смотреть. Так что притормози пока.

Я веду рукой по лицу и морщусь от боли, которая концентрируется в правом виске.

– Ты виском стукнулся, поэтому у тебя так голова болит, – поясняет мне Макс. Он почти всегда серьезен и собран, – но сотрясения вроде нет, поэтому скоро станет легче.

– Так, ладно, – Кир вдруг становится серьезным и достает какую-то папку, – посмеялись и хватит. Давай, рассказывай, кому перешел дорогу, и кто устроил на вас покушение. Миронов? Мы,