Искушение для грешника. Бонус - Саша Кей

Окружающие не внакладе.

Последним появляется Раевский. Синий взгляд обжигает.

Он подходит к нашему столику.

— Олег, я…

— Не сейчас, Эля.

— Это не то… — вдруг поймав инсайт из космоса, что всё плохо, лепечу я.

— Я всё увидел.

Раевский поворачивается ко мне спиной, и эта чёрная футболка, обтянувшая широченные плечи, заслоняет мне свет. Реально становится паршиво и как-то зябко.

Я смотрю, как Олег идёт в сторону парковки, догоняя Гордеева с женой, и мне плохо.

Что это сейчас такое было?

Олег, которого я знаю, выкинул бы что-нибудь бабуинское: закинул меня на плечо и унёс, например. Да, сейчас у него, похоже, деловая встреча, но… он бы мне пригрозил чем-нибудь неприличным. Припомнил бы, что мне вчера обещал за верчение хвостом.

А тут просто ушёл.

Вот теперь на меня накатывает настоящая паника.

Раевский реально потерял ко мне интерес…

Как обухом по голове.

Слёзы подступают к глазам.

Я ещё минут десять давлюсь кофе, который приносит невозмутимый официант, а потом, не выдержав, спешно прощаюсь с Марком, чтобы не расклеиться у всех на виду.

Дома я мечусь из угла в угол, пока не падаю без сил на кровать.

Мне надо срочно расставить все точки над i, иначе я сойду с ума.

Звоню Олегу.

— Что-то срочное? Я занят, — и голос такой нейтральный, что хрен разберёшь, злится или при посторонних не хочет проявлять эмоции.

А я сдерживаться не могу. Не зря меня дядя называет итальянским подкидышем в приличную еврейскую семью.

— Даже для невесты занят? — взрываюсь я. — Гордеев с женой пришёл, а ты со мной даже не поздоровался! Бросил фразу и свалил! Ты меня стесняешься, что ли?

Я не совсем справедлива. Раевский на публике особенно чувства не демонстрирует, если не довести. А если довести, то это будут не розовые сопли, а утаскивание в пещеру.

Не права, но меня несёт.

— Эля, ты сама отказалась со мной ходить на деловые встречи. Я сколько раз просил тебя появиться со мной? Но ты у нас творческий человек, который устаёт от разговоров о бизнесе. У Ксюши таких проблем нет.

Ксюша.

Не Ксения.

Какая-то Ксюша хорошая, а я творческий человек.

Ну капец.

— И что означало твоё: «Я всё увидел»?

— Ты точно по телефону об этом хочешь поговорить?

Я знаю, что Олег предпочитает все вопросы решать лично и глядя в глаза, но у меня горит. Не знаю, в чём дело, но я чувствую, что пахнет керосином.

— Ну только так ты разговариваешь, а не трахаешься! — предъявляю я.

Кажется, я заступаю за красные линии.

— Я увидел, что моя невеста отирается с бывшим. В контексте твоих вчерашних заявлений очень интересно выглядит. А если добавить то, что свадьбу мы откладываем уже сколько?

— Я вчера очень хотела от тебя услышать предложение!

— Я его больше не буду делать, — ровно отвечает Раевский, повергая меня в шок.

— Ты меня бросаешь? — с трудом выговариваю я, не обращая внимания на то, что Эклер решает использовать мою ногу как когтеточку.

— Нет.

Ничего не понимаю.

Вот сейчас надо что-то прояснять, но в голове набатом звучит: «Я его больше не буду делать».

Я просто отключаюсь, и какое-то время сижу, втыкая в стену напротив и пытаясь понять, что имеет в виду Олег, говоря, что мы не поженимся, но он меня не бросает.

Единственная версия, которая всё объясняет, — это то, что сказала Ба.

Теперь Олега всё устраивает.

А меня нет!

Надо что-то делать? Лихорадка захватывает меня дурной энергией.

Любопытно, что, пока мы встречались с Марком, мне и в голову бы не пришло делать что-то, чтобы удержать мужчину. Я для этого слишком гордая.

Довыеживалась вот.

Нет. Я без Олега, конечно, не загнусь, но мне будет плохо.

Между — без Раевского и с Раевским — я однозначно выберу этого мужлана.

Да после него я вообще ни на кого смотреть не смогу, останусь старой девой. Как может кто-то сравниться с Олегом?

Усиленно думаю, на автомате накладывая коту корм, и только потом соображаю, что Эклер уже жрал дважды. Ой, всё!

Я не в том состоянии, чтобы мыслить разумно.

Когда звонит мобильник, я отвечаю не глядя, а там опять та баба:

— Ты ещё не свалила? Ты мазохистка? Хочешь смотреть, как он счастлив с другой?

Видимо, с другого номера.

Психанув, я на матюках объясняю, что Олежа большой мальчик, и если я ему надоем, то он мне об этом скажет.

Бросаю трубку, и меня озаряет.

Что верно, то верно. Раевский не отягощён тактом.

И он чётко сказал, что бросать меня не собирается.

То есть, я его устраиваю, он не хочет лишиться меня в том качестве, в каком я у него сейчас.

Значит, что?

Значит, надо разбудить в нём снова собственнические инстинкты!

Да у Олега манечка меня возвращать!

И я принимаю гениальное решение демонстративно уйти из дома. Родители в экспедиции, хата пустая. Главное, чтобы Ба не запалила.

У меня явно плохо с головой, и идея попахивает бредом, но я воплощаю её максимально быстро.

Уже через час я с большой спортивной сумкой открываю дверь собственной квартиры. К шести я устаю гипнотизировать телефон в ожидании звонка от Раевского, который уже должен обнаружить, что меня нет дома.

Он не возвращался или забил?

К десяти вечера я не нахожу себе места.

Рука так и тянется к мобильнику, чтобы позвонить Олегу, но пока я ещё сдерживаюсь.

К часу ночи становится понятно, что никто меня возвращать не собирается.

И вот тут я понимаю, что натворила.

И как теперь выгребать?

Я не готова отказаться от Раевского.

Глава 10

Психологическая обработка

Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть на месте.

Ночь же!

А потом меня захлёстывает эйфория. Олег! Это Олег за мной пришёл!

Увы, на пороге стоит Ба, закутанная, несмотря на жару, в толстый халат, упорно называемый ею шлафроком.

— Ты чего тут? — спрашивает она, подозрительно меня разглядывая, будто это я к ней среди ночи вломилась.

— А ты чего не спишь?

— У тебя свет из кухонного окна во двор падает, — отвечает бабушка, и я понимаю, что она занималась любимым делом — торчала за занавеской с биноклем. — А олухи царя небесного вернутся только через месяц.

Это она про моих родителей.