Мой бывший сводный брат - Татьяна Романская

Леся что-то значит для меня. И всегда значила.

Многие женщины приходили в мою жизнь и уходили из нее, а я не мог или не хотел связывать себя обязательствами. И на то была веская причина. Теперь я понимаю какая. Ни одна из них не была Лесей. Встреча с ней снова стала для меня тем самым пинком под зад, который помог понять, что в моей жизни чего-то не хватает, и вполне возможно, что все это время мне не хватало именно Леси.

Она всегда была тем человеком, который мне искренне нравился и с которым я любил разговаривать. А еще я желал ее с такой страстью, какой никогда не испытывал со времен того рокового, жаркого поцелуя. Мне было все равно, насколько молоды мы были, тогда я хотел ее. И хочу до сих пор.

Леся была единственным человеком, которому я смог рассказать о смерти матери, неверности отца, проблемах в школе. Я помню, как сидел до поздней ночи и выкладывал ей все, что накипело. Она слушала меня, и я слушал ее. Я стал свидетелем того, как Леся возмущалась, что ее мать бегала от одного богатого мужика к другому, как Леся жаловалась, что ей одиноко в новом доме.

Если бы только я не позволил своим глупым гормонам победить здравый смысл, ее жизнь могла бы сложиться иначе. Я обязан ей за это. Я хочу загладить свою вину перед Лесей за то, что сломал ее жизнь.

Более того, я хочу понять возможно ли что-то между нами теперь, когда мы стали взрослыми. А для этого мне нужно, чтобы она увидела во мне мужчину, которым, по моему скромному мнению, я мог бы стать. Того, кто готов добиваться желаемого.

Подводя итог, я могу с полной уверенностью сказать, что мне нужна Леся.

Глава 9

Леся

Я стою на кухне и маленькими глотками пью свой утренний кофе в ожидании момента, когда ударная доза кофеина все-таки разбудит меня. Я все еще привыкаю к этому месту, но наличие кофеварки меня крайне радует. Звонок в дверь выводит меня из сонного состояния, заставляя вздрогнуть от неожиданности.

Поставив кружку на стол, я покрепче затягиваю пояс на своем шелковом халате и иду смотреть, кого же там принесло ко мне с утра пораньше. С удивлением увидев в дверном глазке Сережу, я тяжело вздыхаю и открываю дверь.

— Привет, — настороженно здороваюсь я, глядя в его светло-голубые глаза. Я отмечаю, что Сережа уже готов к рабочему дню и одет в темный костюм, хорошо сидящий на его широких плечах и придающий ему сексуальный, сногсшибательный вид, в то время как на мне надето слишком мало.

— Привет, — улыбается он, прислонившись к дверному косяку.

Я вопросительно выгибаю бровь, ожидая узнать, что Сереже понадобилось на моем пороге в такую рань.

Сунув руку в карман, он достает оттуда шоколадку с орехами и протягивает ее мне. Я сразу понимаю, что он имеет в виду. Напоминает о нашем общем прошлом и предлагает мир. Он знает, что моя мать не держала в доме сладкого, знает, что я обожаю шоколад с орехами. Сережа таскал мне шоколадки по ночам, и мы ели их за поздними разговорами о родителях, жизни… обо всем.

Сережа изучает меня напряженным взглядом, ожидая реакции. Я сдаюсь и не могу сдержать улыбки.

— Ладно. Заходи, — говорю я, взяв шоколадку и давая ему пройти, тронутая и удивленная тем, что Сережа вспомнил о своем маленьком жесте, который когда-то так много для меня значил.

Я прохожу в гостиную, и он идет за мной. Наконец я дохожу до дивана и поворачиваюсь к Сереже лицом.

— Я знаю, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего, — говорит он, привлекая мое внимание. — Но мне нужно кое-что сказать, и я не хочу делать это в офисе, где слишком много лишних ушей.

Я понимающе киваю.

— Мы можем присесть? — спрашивает Сережа.

Я киваю и усаживаюсь на диван, подогнув под себя ноги, и предлагаю ему устроиться рядом со мной. Его взгляд скользит по моей обнаженной коже.

— О чем ты хотел поговорить? — уточняю я.

Сережа, одетый в свой безупречный костюм, выглядит таким красивым и сексуальным, что мне трудно не зажмуриться, выдерживая его внимательный взгляд.

Он наклоняется ко мне, чтобы ответить:

— Я много думал о том, что ты сказала вчера. О том, что ты услышала в кабинете моего отца, и о том, что я не заступился за тебя. Ты уверена, что я не изменился, — голос Сережи звучит трезво, но напряженно.

Я киваю, понимая, что была очень строга к нему. Возможно, слишком. Но мы встретились впервые за много лет, и я не смогла сдержать гнев и обиду в присутствии Сережи. Мне нужно было высказать все, что я сдерживала внутри, и я это сделала. Но теперь я понимаю, что, возможно, зашла слишком далеко.

— Мне не следовало делать выводы о том, кем ты стал. Я плохо тебя знаю.

Я провожу ладонью по шелку халата, пытаясь отвлечься от присутствия Сережи. Аромат его одеколона заполняет квартиру, и каждый раз, когда я вдыхаю его, у меня чуть мутнеет перед глазами.

— Как ни больно это признавать, — говорит Сережа, не понимая, как на меня действует, — у тебя есть веские аргументы. О прошлом и настоящем.

Он встречает мой взгляд, его лицо выражает раскаяние, но от этого он становится еще более красивым.

— Прости меня, Леся. За то, что я поступил так эгоистично, когда мы были детьми, и за то, что ты расплачивалась за мои ошибки и за мое бездействие.

Я тяжело сглатываю, застигнутая врасплох его неожиданным признанием и извинениями. Что я могу на это ответить? Я все еще хочу его ненавидеть? Я все еще виню его? Слишком мелочно, особенно учитывая то, что Сережа всерьез воспринял мои слова и за последние сутки так много осознал.

— Спасибо, — выдыхаю я вместо новых обвинений, обнаружив, что вкладываю в это слово очень многое.

— Я хочу, чтобы ты знала: я никогда не думал, что папа на самом деле собирается отослать тебя. И когда я услышал, как твоя мать говорит об этом с подругой, я пошел к нему и попросил его не делать этого, — Сережа сжимает руки в кулаки, явно волнуясь. — Но он уже обо