Запомните нас такими - Шеридан Энн
Мы сидим в кабинете и смотрим "Записную книжку" по дорогому папиному телевизору с плоским экраном. Он слишком большой, чтобы считаться нормальным, но он не смог удержаться и купил его. Хотя часть меня задается вопросом, не купил ли он его только потому, что у парня на его работе был такой же, и он не переставал им хвастаться.
Фильм идет, но когда я смотрю, как разбиваются сердца персонажей, я ничего из этого не воспринимаю.
— Что это было? — Спрашивает Ной, притягивая меня к себе, его губы касаются моего виска.
— А?
— За ужином. Одно упоминание о колледже, и ты пропала.
— Ничего страшного, — говорю я, поднимая глаза и заставляя себя улыбнуться. — Я в порядке.
— Кончай с этим, Зо, — говорит он. — Думаешь, я не заметил, как ты встревожилась и какие дерьмовые ответы типа «У нас все будет хорошо» ты продолжаешь давать каждому, кто спрашивает? Что происходит в твоей хорошенькой головке?
— Не надо, — говорю я, отводя взгляд, чтобы скрыть слезы.
— Ни за что, — говорит он, хватая меня за подбородок и заставляя снова посмотреть на него, его брови хмурятся, когда он видит мои стеклянные глаза. — Это, блядь, убивает меня. Впусти меня, Зо. Ты не думаешь, что у нас все будет хорошо?
— Нет, — говорю я, вскакивая с дивана и поспешно вытирая глаза, сразу же расхаживая по комнате, пока он молча наблюдает за мной. У меня начинает кружиться голова, но я игнорирую это, мне нужно поделиться этим с ним. — Ничего подобного. Конечно, у нас все будет хорошо. Просто... Мне страшно, понимаешь? Я в ужасе от того, как сильно мне будет больно, пока тебя не будет.
— Зо, — бормочет он, медленно придвигаясь к краю дивана, как будто собирается протянуть руку и притянуть меня обратно в свои объятия, но я отодвигаюсь еще дальше, мне нужно немного пространства. Иначе я никогда не смогу произнести ни слова.
У меня кружится голова, и мгновенная головная боль отдается в черепе.
— Не пытайся сейчас подбодрить меня, — говорю я ему, чувствуя, что это приближается. — Я знаю, что у нас все будет хорошо, и через год, когда я буду там с тобой, весь этот разговор будет казаться смешным. Несмотря на то, что ты будешь звонить мне каждый день, и я по-прежнему буду частью твоего мира, я знаю, каково это — быть вдали от тебя, как это больно, когда я не могу просто протянуть руку и обнять тебя, когда у меня дерьмовый день.
В голове у меня действительно стучит, и я перестаю ходить, слегка покачиваясь на ногах.
— Зо? — спрашивает он.
Я поднимаю руку, чтобы вытереть свежие слезы с лица, но качка усиливается, и, прежде чем я осознаю это, земля быстро поднимается.
— ЗОИ!
Ной вскакивает с дивана, его руки подхватывают меня под себя, как только я падаю на пол, и он тут же прижимает меня к своей груди, когда я обмякаю в его объятиях.
— Зо, — говорит он, нежно встряхивая меня, когда я открываю глаза и смотрю в его полные ужаса глаза. — Зо, детка. Ты в порядке?
Я снова закрываю глаза, постанывая, когда моя голова раскалывается.
— Я неважно себя чувствую.
— Черт, — говорит он, протягивая руку и ощупывая мой лоб. — Мне кажется, тебе становится плохо. Ты побледнела.
Моя нижняя губа надувается, и я тяжело вздыхаю.
— Я не так хотела провести остаток своего дня рождения.
— Я знаю, — говорит он, чуть приподнимая меня, от этого движения у меня еще сильнее кружится голова. — Когда ты в последний раз пила воду? Ты можешь встать?
— Ладно, мам, — бормочу я, заставляя себя подняться, несмотря на то, что покачиваюсь на ногах. — Я выпила два стакана воды за ужином. Я в порядке. Наверное, я просто чем-то заболела. Ты же знаешь, на этой неделе половина школы переболела гриппом.
Его лицо морщится от отвращения. Он не любитель делиться микробами, когда другие люди больны, но он не осмелился убрать руки от меня. Его рука обвивается вокруг моей талии, и когда я, пошатываясь, выхожу из комнаты, Ной решает, что не справится с этим, и заключает меня в свои сильные объятия.
Я прижимаюсь к его груди, когда он идет по моему дому, бормоча что-то моей маме о головной боли. Она обещает принести мне обезболивающее и стакан воды, и не успеваю я опомниться, как оказываюсь в своей постели, прижавшись к Ною.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спрашивает он, его пальцы перебирают мои волосы.
— Я уже начинаю чувствовать себя лучше, — честно говорю я ему. — Может быть, я просто слишком переволновалась из-за всей этой истории с колледжем.
— Ты думаешь? — он усмехается, в его глубоком тоне сквозит улыбка.
Я зеваю, несмотря на то, что еще только восемь вечера.
— У меня для тебя кое-что есть, — говорит он мне, роясь в кармане и вытаскивая маленькую бархатную коробочку.
Он протягивает его мне, и я изумленно смотрю на него.
— Ты носил ее с собой весь день?
Ной смеется.
— Может быть.
Я закатываю глаза и беру ее у него, странная смесь возбуждения и предвкушения разливается по моему телу. Я задерживаю дыхание, мои пальцы сжимаются на маленькой коробочке, и когда я открываю ее, у меня перехватывает дыхание.
На меня смотрит красивое золотое ожерелье — изящная, тонкая цепочка, спускающаяся к великолепному кулону, буквы Z и N заключены в сердечко и заставляют меня трепетать. Я поднимаю на него взгляд, в моих глазах светится удивление.
— Ты заказал это для меня?
— Конечно, я так и сделал, — говорит он, как будто для него просто не существует другого выхода.
— Спасибо тебе, — говорю я ему, наклоняя подбородок и легонько целую, широкая улыбка расплывается на моих губах. — Это невероятно. Мне это нравится. — Затем, глядя на то, как Z и N идеально сочетаются друг с другом, я вытаскиваю его из коробки и протягиваю ему. — Ты наденешь это на меня?
— Ты сейчас ляжешь спать.
— И? — Спрашиваю я. — Я никогда его не сниму.
Понимая, что борьба проиграна, он забирает ожерелье из моих пальцев, и мы оба садимся, пока я перекидываю волосы через плечо. Он застегивает потрясающую золотую цепочку у меня на шее,
