Поцелуй злодея - Рина Кент

Дедушка просто сидел напротив меня и слушал, в его глазах светилось понимание и легкая грусть.

— Почему ты не выдал меня, дедушка? — спросил я.

— Потому что ты мой внук.

— И все?

— Мне не нужна другая причина.

— Ты расскажешь папе?

— Нет, он не такой понимающий, как я. Он потащит тебя к врачу, как Килла, и мы все знаем, что это будет хреновый спектакль.

— О. Ты уже знаешь?

— Что оба моих внука особенные? — он улыбнулся и кивнул.

— Хорошо ли быть особенным?

Он взъерошил мои волосы.

— Конечно. Ты сильный и не похож ни на одного из этих ублюдков, бродящих по земле. Моя дочь была такой же, как ты, и я потерял ее. Поэтому сейчас я не могу снова потерять кого-то из вас. Я защищу вас от мира, который вас не понимает.

— Даже если я буду убивать людей и ничего не почувствую?

— Если они заслуживают смерти, то не вижу проблемы, — он встал и схватил меня за плечи. — Но тебе нужно сдерживаться, внучок. Не привязывайся до одержимости и не зацикливайся на убийстве. Думаю, это твой спусковой крючок, так что избегай слишком сильной привязанности любой ценой. Тебя не должны поймать, Гарет. Никто из них не поймет.

— Почему нет?

— Потому что с такими людьми, как ты, обращаются как с животными. Их оскорбляют и тыкают в них пальцами. Допрашивают и насилуют, и в конечном итоге отправляют в камеру смертников. Пообещай мне, что тебя никогда не поймают, внучок.

— Обещаю.

Очевидно, я подвел своего дедушку.

Я не только привязался и стал одержимее, чем когда-либо, но и попался.

Я позволил Кейдену течь по моим венам и теперь не могу от него избавиться. Независимо от того, как сильно бьюсь головой.

А Кассандра не перестает смеяться.

Издеваться надо мной.

И над моей неспособностью устранить препятствие.

Может, потому, что на этот раз препятствие – я сам.

Глава 32

Кейден

Я родился с серебряной ложкой во рту.

Каким-то образом эта ложка превратилась в лезвие, царапающее, пронзающее и разъедающее мой язык.

Знаете, проблемы богатых людей.

Мой сводный брат, Грант, никогда меня не любил. Ему было четырнадцать, когда я родился, и мы росли в разных мирах. В основе его презрения лежала зависть, главным образом потому, что наш отец не наказывал меня так же строго, как и его.

Не поймите меня неправильно – я получал свою долю «дисциплины». Три дня меня держали в колодце со змеями, с семи лет я наблюдал за убийствами в стиле казни и проходил тренировки на выносливость ядами и болью – и это трудно было назвать школьными каникулами.

Но, честно говоря, это все равно было лучше, чем то, что пережил Грант.

Благодаря любезному старому доброму папочке.

Харрод Девенпорт был олицетворением тоталитарного монарха.

Будучи главой престижной семьи Девенпортов, он правил железной рукой.

Большинство людей знают нас как первопроходцев в области импорта и экспорта. Они думают, что мы всего лишь одна из четырех семей-основателей Грейстоун-Риджа, богатого городка на северо-востоке США.

Но наша история намного, намного глубже.

Как тайное общество.

Мы называемся «Венкор», но об этом не знает никто, кроме внутреннего круга или любителей теорий заговора.

Семьи-основатели – Девенпорт, Каллахан, Армстронг и Осборн – являются членами-учредителями «Венкора». Мы не просто манипулируем властью, мы ее переосмысляем. Получение максимальной прибыли, назначение политиков, изменение структуры общества – мы занимаемся этим уже несколько поколений.

С юных лет меня готовили к моей роли в «Венкоре». Харрод позаботился об этом, подвергая меня всевозможным посвящениям и испытаниям, чтобы доказать мою ценность. Физическая и психологическая боль были лишь частью подготовки.

Если я умер, это был бы, ну, конец.

В наших семьях слабость – это смертный приговор. Потомки либо доказывают свою состоятельность, либо выбрасываются как мусор.

Но я не умер.

У меня были планы.

Много планов.

И, по правде говоря, мне было легче, чем Гранту.

Харрод ставил перед ним более высокие требования и не допускал неудач. Я видел, как он сломал Гранту обе ноги за то, что тот планировал сбежать со своей возлюбленной во время учебы в колледже.

Потом Харрод убил эту девушку.

Одним выстрелом. В лоб. Ее мозги брызнули на стоящего радом на коленях Гранта.

Мне было семь. И я должен был смотреть.

Учиться.

Чтобы никогда не стать таким же неудачником, как мой брат.

Что-то внутри Гранта умерло в тот день. Возможно, его душа. Его человечность. Не знаю, что именно, но это превратило его в нечто неузнаваемое.

Он уже прошел через ад – нашел свою мать, свисающую с потолка в тринадцать лет, – а теперь любовь всей его жизни отняли у него самым жестоким способом, который только можно себе представить.

Должно быть, трагедия всего этого была настолько страшной, что она просто… выключила рубильник.

Насилие способно сломать человека. Некоторые спасаются от него через смерть, как мама Гранта. Некоторые бегут, как моя мама. А кто-то становится тем, кого презирают.

Грант выбрал последнее.

Медленно, но верно он превратился в Харрода.

А я? Я оттягивал время. Терпеливо.

Когда мне было девять, моя мама наконец сбежала. Она планировала это вместе с мамой Джиной годами, обдумывая каждую деталь, но параллельно забывая обо мне. Иногда она была настолько не в себе, пряча синяки, покрывающие ее тело, как поле боя, что не замечала моих синяков.

А однажды она забрала меня, и мы сбежали. Втроем. До самой Швейцарии.

Три месяца мы жили как самая счастливая семья на свете. Но даже в девять лет я знал, что это ненадолго.

Харрод найдет нас. И он убьет моих мам.

Поэтому я позвонил Гранту и попросил о помощи.

Он отследил мой звонок и передал наше местоположение Харроду. Потому что к тому времени Грант был не просто сыном Харрода, он был самим Харродом.

Но прежде чем повесить трубку, Грант велел мне ждать снаружи, когда приедет Харрод. Сказал, что если я пойду с ним добровольно, то мамы останутся живы.

Я заключил сделку с Харродом.

Я стану для него идеальным сыном. Противоположностью Гранта. Дам ему все, что он захочет – власть, прибыль, статус. Все.

Я до сих пор не знаю, почему он согласился. Может, ему никогда не нужна была моя мама. Может,