Клянусь ненавидеть - Саша Кей

– Домой. У меня, как и у всех нормальных людей, есть дом, – Лисицына сначала собирается наклониться над баулом, но потом додумывается присесть на корточки.

Опасается за тылы, что ли?

Или она без белья?

Блядь, и как теперь идти в ванную?

– Еще раз рекомендую посмотреть на время.

Да, время уже половина первого.

– Именно, а мне завтра рано вставать, – огрызается Тая, бестолково что-то перебирая в сумке дрожащими руками.

– Опять врешь, – отбиваю я, вспомнив, что говорила Кира. – Тебе к третьей паре.

И, походу, я ломаю Лисицыну до конца, она срывается на мне, как будто у нее пмс, помноженный на несварение.

– Да! Да, я вру! Тебе-то какое дело? Зачем тебе вообще надо, чтобы я оставалась? Ты же получил, что хотел. Разве, нет?

– Не все, – охренев от внезапного взрыва, выдаю я. У меня в лучших традициях диафильмов в голове щелкаются слайды неполученного минета, ведьмы сверху и еще парочка кадров, среди которых затесался один стремный – Лисицына после душа регулирует воду с кипятка на нормальную. Прям секс-фантазия, ага.

– Ты скотина, – Тая подлетает ко мне и лупит по груди. Мокрые длинные пряди холодные и пахнут моим шампунем. Я на всякий случай закрываю яйца, потому что у ведьмы крышак едет, мало ли. – Тебе только одно и нужно! – я уже готовлюсь отвечать на то, что мне только секс и нужен, но ведьма заканчивает: – Поиздеваться!

Я перехватываю ее руки.

– А чего ты от меня хочешь? Чтобы я что? Тебе все не так, да, Лисицына? Удобно же думать, что я плохиш, а ты белая ромашка. Тебе самой чего от меня надо?

Ну, давай, ведьма, скажи это. Скажи мне, что ты хочешь быть со мной. Меня устроит, если ты выдашь это в контексте, мол, а ты дебил и не заводишь отношений. Тогда я скажу, что да, я не собираюсь ни с кем встречаться. Чтобы губу не раскатывала. Мы можем прекрасно проводить время за одним единственным занятием, в котором у нас полное согласие, без всех этих сложностей.

– Ничего мне от тебя не надо! – вздергивает она подбородок.

Бля, ну как же бесит.

– Опять врешь, – я завожу перехваченные руки ей за спину, прижимая ее к себе. – Если тебе от меня ничего не надо, откуда столько претензий на ровном месте? Если ты так ко мне равнодушна, что тебе мешает переночевать у меня, а не чехлить в час ночи хер знает куда? Боишься, что опять окажешься в коленно-локтевой?

Меня так задевает, что Лисицына упирается и не желает признавать очевидное, что она по мне тащится, что я не слежу за словами.

И кажется, я тыкаю куда-то в больную точку, потому что взгляд у Таи такой, будто она с удовольствием сейчас меня головой в переносицу ударила бы.

– А ты весь такой пресыщенный, дикий и необъезженный мустанг, да? – цедит ведьма. – У тебя опять встает, если ты еще не заметил.

Это чистая правда. У меня встает, когда Лисицына агрессивно настроена, какой-то долбанный паттерн сложился с самой первой встречи.

Есть ощущение, что Тая это просекла.

– Я тебя уже предупреждал меня не бесить, – напоминаю я.

– Я с тобой больше не буду. Ты понял?

– А что, тебя кто-то заставляет? – поднимаю я бровь. – Да я пальцем к тебе не прикоснусь, пока умолять не станешь.

Это я, конечно, загнул. Ладно, война план покажет.

Сверлит меня взглядом.

– И ты ко мне не полезешь?

Ой, ну все. Кому-то нужен повод, чтобы остаться. Одолжение она делает.

– Я уже такое проворачивал, если помнишь, – отпускаю змеищу, и онаотшатывается.

Опустим, что тогда, когда я безобидно проспал с Лисицыной в обнимку, я еще не знал, что она заводится с пары оборотов, что у нее тесная дырочка, и что кончает она так, что у меня спускает крючок.

– Я просто переночую у тебя, а завтра уеду. Ясно? Хватит с тебя.

Это Лисицына мне, или она себя уговаривает?

Можно подумать, что, если она уедет, я не найду, где ее трахнуть. Мне же лучше. Не надо терпеть в квартире телку.

– Я тебя и сейчас не держу, просто думал, у тебя мозги есть. Оптимист, наверное. Практика показывает, что я в своих надеждах каждый раз обламываюсь.

Понятия не имею, что у нее там в голове перемкнуло во время душа. Сварились мозги, походу. Разозлила Лисицына меня знатно.

Мне проще еще раз заняться сексом, чем уговаривать ее.

– В любом случае, у меня нет фена, – приканчиваю я попытки Таи смыться.

Вообще-то, есть, но я не скажу, где он.

Оставляюсь ведьму мириться с фактом, что никуда она не пойдет с сырой головой в октябре месяце.

В душе приходится проторчать подольше, сгоняя контрастом возбуждение. И когда я выхожу весь такой в штанах, оценить мое волшебное преображение некому. В квартире пахнет жареными яйцами, а Лисицына дрыхнет за столом в обнимку с ополовиненной бутылочкой для бобика. Бобик тоже дрыхнет. И выглядят они приблизительно одинаково.

Я бы сказал, что мило, но не скажу.

Привлеченный запахом, я поднимаю крышку над сковородой в предвкушении человеческой яичницы, но надежды снова, как всегда, когда это связано с Лисицыной, издыхает в корчах. Я с ней ноги протяну.

Что в голове у нее вообще? В холодильнике есть мясо, колбаса там, ветчина.

Ведьма приготовила омлет с зеленым горошком. Тоскливо ковыряю его вилкой.

Почти несоленое.

Ясно все. Отпадают вопросы, почему Тая решила доесть за щенком.

В субботу. В субботу займусь собакеном. А пока надо пристроить гюрзу.

Ясен пень, убираться я в разгромленной комнате не собираюсь. Спасает надувной матрас, который притаскиваю в комнату с аппаратурой. Пара подушек из запаса, простынь, плед. Нормас.

– Лисицына, – шевелю я тело, ловя себя на том, что мне жалко будить Таю, – ты сейчас слюнями зальешь весь стол. Пошли спать.

Осоловелый бестолковый взгляд говорит, что слова в мозг не попадают.

– Пошли, – выковыриваю ее из-за стола. Сомнамбула идет покачиваясь.

Ну вот любо-дорого. Молчит и слушается.

Бля. Рано радуюсь.

– Ты ляжешь отдельно, – выдает Лисицына.

– Да щаз, – пресекаю я странные фантазии.

Правда, еще неизвестно, кому я чего доказываю.

Тая отрубается опять почти сразу, а я, чувствуя упругие ягодицы, греющие мне пах, верчусь полночи. Утром проснувшись в