Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

Ленинизм и марксизм

В документах западных коммунистических партий 60-х годов часто можно было встретить формулу «ленинизм – это марксизм сегодняшнего дня». Это была очень неточная формула, ибо непонятно, что понимают авторы этой формулы под понятием «сегодняшний день». От середины 60-х годов до дня смерти Ленина лежал промежуток времени больший, чем от дня смерти Маркса (1883) до дня смерти Ленина. К тому же между 1924-м и 1964 годом мир изменялся гораздо больше, чем за сорокалетие с 1883-го по 1923 год.

Но многие из критиков марксизма и социализма не делали никаких оговорок и полностью отождествляли ленинизм и марксизм. «Русский большевизм, – заявлял И. Шафаревич, – тождественен марксизму, и Россия тут ни при чем»[129]. «В чем суть так называемого расхождения между европейцем Марксом и русскими большевиками? – задавал своим читателям вопрос А. Ципко и сам же ответил: «Не было никакого русского марксизма. Идеи Маркса и вся наша послеоктябрьская история слиты воедино»[130]. Александр Яковлев, был более осторожен и писал только, что «ленинизм – это родное дитя марксизма»[131]. Цель этих и сходных с ними утверждений была понятна, их авторам надо было доказать, что Россия пала жертвой одного из чуждых ее природе западных учений. Нужно поэтому как можно быстрее избавиться от пагубных западных влияний и вернуть стране подлинно российские духовные ценности, главной из которых является православие.

Не менее часто можно было встретить и прямо противоположные утверждения: «…между марксизмом и большевизмом нет ничего общего. Еще меньшевики и западные социал-демократы утверждали, что ленинизм взял у марксизма только терминологию, но не существо учения и даже не его метод. Карл Каутский был готов признать наличие Ленина как революционера. В 1921 году этот последовательный оппонент большевиков писал: “Собрать в единое, целостное государственное образование погрязшую в анархии, подстерегаемую со всех сторон контрреволюцией, до смерти вымотанную Россию – это достижение, равное которому вряд ли можно найти в истории… Нужно быть сумасшедшим, чтобы не признать величия Ленина”»[132].

Но в это же время Карл Каутский заявлял, что он не считает Ленина-революционера последователем Маркса. В гораздо большей мере Ленин – это последователь таких русских революционеров XIX века, как Михаил Бакунин, Сергей Нечаев или Петр Ткачев. Можно было согласиться с тезисом о том, что ленинизм не является прямым продолжением марксизма в начале XX века или простым применением марксизма к условиям России. Во многих отношениях ленинизм был самостоятельной и оригинальной системой взглядов. Однако, даже проводя пересмотр некоторых важных положений ортодоксального марксизма, Ленин не переставал быть марксистом и сохранял с учением Маркса глубокую преемственность. Он сам заявлял, что «большевизм возник в 1903 году на самой прочной базе теории марксизма»[133].

Хотя Ленин и писал, что марксизм – это учение, вылитое из одного куска стали, сам он никогда не был догматиком. Еще в самом начале своей революционной работы он писал: «Мы вовсе не смотрим на теорию Маркса как на нечто законченное и неприкосновенное; мы убеждены, напротив, что она положила только краеугольные камни той науки, которую социалисты должны двигать дальше во всех направлениях, если они не хотят отстать от жизни»[134].

Вклад Ленина в теорию и идеологию революционного марксизма несомненно значителен. Ленин немало потрудился на всех направлениях научно-теоретической деятельности, на которых уже прошли большой путь Маркс и Энгельс. В философии марксизма Ленин продолжил традиции «Анти-Дюринга» и «Диалектики природы», пытаясь разобраться в философских течениях, которые получили развитие в начале ХХ века под влиянием крупных открытий в естествознании. В политической экономии капитализма Ленин не только исследовал распространение и развитие капитализма в России в конце XIX века («Развитие капитализма в России», 1899), но провел основательный анализ процессов, которые стали доминировать в мировом капиталистическом хозяйстве в начале ХХ века («Империализм как новейший этап капитализма», 1916). Еще крупнейший русский философ Николай Бердяев (1874–1948) писал: «Ленин был марксист и верил в исключительную миссию пролетариата… Но Ленин не теоретик марксизма, как Плеханов, а теоретик революций… Все мировоззрение Ленина было приспособлено к технике революционной борьбы»[135].

С такими оценками согласиться трудно. На самом деле Ленин был не только практиком, но и теоретиком революционной деятельности. В его работах большое внимание уделялось теоретическим проблемам как тактики, так и стратегии революции, и он постоянно изучал расстановку политических сил в России. Даже к вопросу о членстве в партии Ленин подходил и как практик, и как теоретик. Один лишь вопрос о том, кто может считаться членом партии, споры по которому разделили российских социал-демократов на большевиков и меньшевиков, побудил Ленина написать книгу по проблемам строительства пролетарской партии. Ленина интересовали все вопросы технологии революционной и партийной деятельности. Это и понято, ибо Ленин не стоял над социалистическими и социал-демократическими партиями, подобно Марксу и Энгельсу. Ленин возглавил одну из таких партий, а позднее встал во главе нового Советского государства и был обязан вникать во все его проблемы и принимать решения. Среди проблем революционной борьбы были, конечно, и чисто технические вопросы, например, о сочетании легальной и нелегальной деятельности партии, о создании боевых отрядов и их вооружении. Но были и проблемы огромного теоретического и политического характера. В первую очередь это вопрос о крестьянстве как союзнике пролетариата. В Западной Европе проблема крестьянства была не столь актуальной, как в крестьянской России. Я не пишу здесь о том, как решал Ленин на разных этапах революции проблемы крестьянства и что было здесь верного и ошибочного. Следует отметить лишь масштабы самой проблемы, которая оказалась еще более важной для коммунистов и марксистов Китая, и других стран Востока. Очень много работ Ленина были посвящены национальному вопросу, который для многонациональной России был гораздо более актуальным, чем для мононациональных по преимуществу стран Западной Европы.

При рассмотрении перечисленных выше и ряда других проблем Ленин использовал методы марксистского анализа, и его выводы не противоречили основным положениям учения Маркса. Но во многих случаях Ленин выдвигал такие тезисы, которые явно расходились с высказываниями Маркса по этой же самой проблеме. Как известно, и Маркс и Энгельс считали, что социалистическая революция может победить только в странах с высоким уровнем развития капитализма: в Германии, Англии, Франции, Бельгии, Голландии, Швейцарии. При этом для победы революции требуется ее одновременный успех в нескольких таких странах, а не только в какой-либо одной стране. Ленин решительно пересмотрел этот прогноз. Он выдвинул положение о возможности победы социалистической революции первоначально в одной, отдельно взятой стране и о победе революции в наиболее слабом звене, каким, по его