Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев
Надо было понять, почему, вопреки предсказаниям Ленина, демократические институты в развитых капиталистических странах не только не исчезли, но развились и упрочились, тогда как в социалистических странах происходили многие серьезные и неоправданные нарушения демократии и укреплялись тоталитарные тенденции.
Громадное значение для всех нас приобрели такие глобальные проблемы, которые мало волновали человечество в начале ХХ века: экологические проблемы, проблемы вооружения и разоружения, проблема демографической революции, проблема Севера и Юга, конфликты между религиями и цивилизациями.
Можно было бы продолжить этот перечень проблем, которые в их современном масштабе не возникали перед Лениным, а тем более перед Марксом и Энгельсом, и которые оказалось невозможным решить в рамках так называемого «марксизма-ленинизма».
Было бы несправедливым считать, что все перечисленные выше проблемы, как и многие другие новые проблемы, не изучались и не анализировались. Они изучались и анализировались как учеными и целыми научными центрами Западного мира, так учеными и научными центрами в социалистических странах. Думаю, что на Западе продвижение в изучении данных проблем было более значительным, так как всем нам мешало требование оставаться в рамках основных представлений и методологии марксизма-ленинизма. Именно поэтому в 60—70-х годах в коммунистических партиях Запада и стали постепенно исчезать из программных документов такие понятия, как «марксизм-ленинизм» или «ленинизм». В новой редакции программы Компартии Испании ее идеология определялась как «марксистская, демократическая и революционная»[170].
Поясняя аналогичные изменения в программных документах Итальянской коммунистической партии, ее лидер Э. Берлингуэр говорил: «С самого нашего рождения в нашем опыте, в нашем анализе, в нашей борьбе Ленин играл огромную роль, но ему нельзя придавать значение исключительности и доктринерства»[171]. Понятие «марксизм-ленинизм» было заменено понятием «научный социализм» в программных документах японской, шведской, австралийской, а затем и французской коммунистических партий.
Поясняя это изречение, лидер французских коммунистов Ж. Марше говорил на XXIII съезде своей партии: «Идеологией французских коммунистов является научный социализм, заложенный Марксом и Энгельсом и их великими продолжателями, в первую очередь Лениным. Именно формулировку “научный коммунизм”, а не “марксизм-ленинизм” предлагается ввести в устав партии»[172]. Этих изменений, однако, не происходило в основных программных и идеологических документах КПСС, в результате чего Коммунистическая партия Советского Союза все более теряла роль идеологического лидера в мировом коммунистическом движении.
Я уже упоминал выше, что персонификация той или иной науки или научного направления может иметь место лишь на ранней стадии развития этой науки как признание заслуг ее основателя. Но в дальнейшем подобная персонификация становится тормозом в развитии науки, и от нее приходится отказываться. Науки об обществе, или общественные науки не являются в данном случае исключением.
Только религиозные и некоторые крупнейшие моральные учения сохраняют как бы навечно в своем названии имя основателя. Мы имеем ввиду христианство, магометанство, конфуцианство, буддизм, лютеранство, кальвинизм, гандизм и некоторые другие. Это и естественно для религий, где именно вера в основные догматы почитается за главную добродетель. Но такой подход недопустим для общественно-социальных учений, претендующих на научность.
После крушения СССР и КПСС в России образовалось несколько коммунистических и социалистических партий. Перед всеми этими партиями возник вопрос не только об их отношении к наследию Маркса, Энгельса и Ленина, но и к наследию Сталина, а также к тому идеологическому продукту, который внедрялся в наше сознание как «марксизм-ленинизм». Многие из бывших пропагандистов концепций «развитого социализма» и «марксизма-ленинизма» теперь решительно критиковали эти идеологические концепции и конструкции.
Анатолий Бутенко, например, писал: «До сих пор многие политики и историки отождествляют словосочетание “марксизм-ленинизм” со взглядами Маркса и Ленина. Это принципиальная ошибка, которая закрывает путь к верному пониманию многих событий. “Марксизм-ленинизм” – это совсем не то, что говорили о нем многие коммунисты; это – вовсе не совокупность взглядов Карла Маркса, Фридриха Энгельса и Владимира Ленина, а особый идеологический продукт, слепленный И. Сталиным и его окружением из мыслей н высказываний названных идеологов, причем созданный Сталиным для своих целей – для теоретического обоснования узурпации политической власти и для воплощения в жизнь социального идеала партийно-государственной бюрократии – ее казарменного псевдосоциализма, опирающегося на тупиковую мобилизационную экономику. Именно в этом качестве “марксизм-ленинизм” утвердился и существовал как важнейший элемент сталинских порядков, как мессианская моноидеология сталинского тоталитаризма»[173].
В программных документах КПРФ в качестве главной идейной основы этой партии называется в первую очередь «развивающееся марксистско-ленинское учение»[174]. Журналы и газеты КПРФ полны разного рода статьями о марксизме-ленинизме, который якобы нисколько не устарел и нуждается лишь в «новом прочтении». 26–27 апреля 2001 года в Институте философии РАН под лозунгом «Вперед к Марксу!» прошла большая научная конференция «Марксизм-ленинизм в XXI веке».
Иных позиций придерживалась Социалистическая партия трудящихся (СПТ), которая была активна в 1991–1997 гг. В программе СПТ говорилось: «Разрабатывая свою концепцию, мы опираемся на все наследие мировой социалистической мысли, в том числе и на марксизм как неотъемлемую часть мирового интеллектуального богатства. Однако опора на традиции отнюдь не означает для нас готовности следовать тем положениям, которые не соответствуют изменившимся условиям или не выдержали проверки временем»[175]. Думаю, что такая формула является более правильной, и она не создает никаких преград для развития научного социализма как совокупности исследований всех реальностей современного общества на западе и востоке, на севере и на юге. Эта формула не создает никаких преград и для развития наук о социализме, которые не могли существовать в XIX веке из-за отсутствия для них предмета исследования и которые существуют и развиваются в настоящее время.
В XIX веке движение социализма от утопии к науке сделало лишь первые шаги, главным образом благодаря К. Марксу и Ф. Энгельсу. В ХХ веке шло движение не только от утопии к науке, но и от идей к практике, и первым в этом движении был В. И. Ленин. Не все получилось, но опыт был накоплен большой, и он нуждается в тщательном изучении и обобщении. Некоторые из тех выводов и соображений, к которым пришел, двигаясь в этом направлении, автор данной работы и его единомышленники, будут изложены в следующей главе.
Глава четвертая. РЕАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА XX ВЕКА И ТЕОРИЯ СОЦИАЛИЗМА
* * *
В XIX веке, несмотря на многие теоретические достижения К. Маркса и Ф. Энгельса и других искренних сторонников социализма, он
