Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

class="p1">В правильности своей гипотезы К. Маркс и Ф. Энгельс были уверены и в своих научных работах и в выступлениях пропагандистского характера, даже в переписке, Маркс и Энгельс высказывали не только убеждение в неизбежности крушения капитализма и социалистической революции, но и стремились заглянуть дальше, они пытались дать своим приверженцам некоторые представления о природе социализма. При этом речь шла как о самых общих принципах «правильного» и справедливого общества, так и о некоторых конкретных деталях и особенностях жизни людей при социализме, которые мало чем отличались от построений утопического социализма. «Социализм, – как утверждал Энгельс, – это строй, который обеспечивает всем членам общества путем общественного производства не только вполне достаточные и с каждым днем улучшающиеся материальные условия существования, но также полное свободное развитие и применение их физических и духовных способностей»[40]. О социализме и Маркс и Энгельс писали говорили как об обществе, где будет торжествовать справедливость и внимание ко всем гражданам и где свободное развитие каждого станет условием свободного развития всех. Его главный принцип – «от каждого по способностям и каждому по труду». Этот новый общественный строй возникнет не мгновенно. Будет и революция, движущей силой которой может стать только пролетариат.

В своем знаменитом письме к Иосифу Вейдемейеру К. Маркс писал еще 5 марта 1852 года, что он считает своей заслугой «доказательство того, что классы и классовая борьба связаны лишь с определенными историческими азами развития производства, что классовая борьба неизбежно ведет к диктатуре пролетариата и что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов»[41]. Но доказать все это в середине XIX века было невозможно. Речь могла идти лишь о предположениях, гипотезах, намерениях, политических целях, но не об объективно установленных истинах. К таким же желаниям и гипотезам можно отнести и утверждение о том, что при социализме должно будет исчезнуть противоречие между городом и деревней, между умственным и физическим трудом, даже о том, что в социалистическом обществе будет полностью ликвидирована частная собственность на средства производства как основа эксплуатации человека человеком. Именно из этого положения делался вывод о несовместимости социализма и товарного производства. Очень хотелось, чтобы в будущем обществе можно было обойтись без торговли. Нередко Маркс и Энгельс кроме приведенных выше общих характеристик будущего социалистического общества начинали говорить и о таких деталях, которые даже как гипотезы или предположения никак нельзя было назвать научными. Таких предположений было особенно много в «Манифесте Коммунистической партии». Мы можем найти в этом «Манифесте» не только утверждения об уничтожении частной собственности, но и об отмене при социализме права наследования. Авторы считают необходимым провести при социализме «учреждение промышленных армий, в особенности для земледелия». Буржуазные разглагольствования о семье и воспитании, о нежных отношениях между родителями и детьми вызывали у авторов «Манифеста» отвращение они настаивали на «замене домашнего воспитания общественным», на «воспитании всех детей с того момента, как они могут обходиться без материнского ухода в государственных учреждениях и на государственный счет». При социализме, по утверждению Маркса и Энгельса, будет экспроприирована земельная собственность. В руках государства будут находиться все кредитные учреждения, а национальный банк с государственным капиталом получит исключительную монополию. В руках государства окажется весь транспорт, а все хозяйства при социализме будет вестись по общему плану»[42].

Конечно, «Манифест» не был научным произведением; как К. Маркс, так и Ф. Энгельс только начинали тогда свои научные исследования в области истории, философии и политической экономии. Однако именно этот программно-пропагандистский документ заметно повлиял на политическую и общественную мысль второй половины XIX века и первой половины XX века. О марксизме и его сторонники, и его оппоненты судили в первую очередь по «Манифесту», а не по «Капиталу», первый том которого был опубликован более чем через двадцать лет. Известно, что второй и третий тома «Капитала» были опубликованы только после смерти К. Маркса. Что касается «Экономических рукописей» Маркса, которые содержали подготовительные наброски к «Капиталу», то эти важные для понимания взглядов Маркса материалы стали известны только к середине XX века и были до сих пор предметом изучения и анализа лишь для узкой группы ученых-марксоведов.

Известно, что один из черновых вариантов «Манифеста» имел заголовок «Коммунистический символ веры». Иными словами, речь шла не о научных выводах, а о вере. Но именно «Манифест Коммунистической партии» разошелся по всему миру как главный документ марксизма; он был переведен более чем на 140 языков и издавался на протяжении ста лет после первого издания 1500 раз. Конкуренцию «Манифесту» в эти годы могла составить только Библия.

Утопизм был характерен и для многих других работ К. Маркса и Ф. Энгельса, которые появились в 60-е и 70-е годы XIX века. Современникам и последователям Маркса и Энгельса были хорошо известны их мысли и утверждения об отмирании государства при социализме, а также об отмирании денег, которые должны будут заменяться некими «трудовыми квитанциями» – бумажными удостоверениями на получение предметов потребления в соответствии с затраченным трудом. Более того, и Маркс и Энгельс пытались доказать, что в будущем обществе будет введен принцип равной оплаты за простой и сложный труд рабочего. Это странное предположение мотивировалось тем, что в социалистическом обществе профессиональное обучение будет проводиться за общественный счет и, стало быть, плоды этого обучения должны также доставаться обществу. Саму мысль о возможности в будущем дополнительной оплаты за сложный труд Энгельс весьма грубо называл «бесстыжей подтасовкой, подобную которой можно встретить разве только у разбойников пера»[43]. Явно утопический характер имели и рассуждения Энгельса о разделении труда при социализме, «когда не будет ни тачечников, ни архитекторов по профессии и когда человек, который в течение получаса давал указания как архитектор, будет затем в течение некоторого времени толкать тачку, пока не явится опять необходимость в его деятельности как архитектора. Хорош был бы социализм, увековечивающий профессиональных тачечников»[44]. Мысль о том, что сама профессия тачечников и землекопов исчезнет еще при капитализме, не приходила в то время в голову Энгельсу.

Следует сказать, что ни Маркс, ни Энгельс не настаивали на несомненной истинности некоторых своих предсказаний, особенно по некоторым частным вопросам. Уже после смерти К. Маркса в письме к Э. Пизу от 27 января 1886 года Энгельс замечал: «Наши взгляды на черты, отличающие некапиталистическое общество от общества современного, являются точными выводами из исторических фактов и процессов развития и вне связи с этими фактами и процессами не имеют никакой теоретической и практической ценности»[45].

К сожалению, Энгельс не пояснил – какие именно из его и Маркса предсказаний он считает «точными выводами из исторических фактов и процессов развития», а какие можно было бы отнести только к предположениям и догадкам, не имеющим «никакой теоретической и практической ценности».

Некоторые из учеников Маркса и Энгельса попытались еще при жизни отцов-основателей расширить