Люди Войн Алой и Белой Розы - Андрей Геннадьевич Праздников
Что касается Йорков, то именно в 1460 г. их поддержка лордами впервые стала сопоставима с поддержкой Ланкастеров. Самого герцога Йорка в июле 1460 г. еще не было в Англии — он находился в Ирландии, куда бежал после своего поражения в октябре 1459 г. Силами Белой Розы командовали Эдуард граф Марч, сын герцога Йорка, Ричард Невилль граф Солсбери и его сын Ричард Невилль граф Уорик. Трое других лордов и ранее сражались на стороне Йорка: это Генри виконт Буршье; Эдуард Брук барон Кобэм, который поддерживал герцога еще в 1452 г. (когда даже Невилли еще были на стороне Генриха VI), и Джон барон Клинтон, сторонник герцога Йорка с 1455 г., обвиненный за его поддержку в государственной измене в 1459 г.
Помимо них на стороне Белой Розы оказались братья графа Солсбери — Уильям барон Факонберг и Эдуард барон Эбергавенни, а также Уильям Финне барон Сэй и Сил, чей отец, лорд-казначей, был казнен во время восстания Джэка Кеда в 1450 г., и Джон барон Скроуп Болтон. Наиболее любопытно появление в рядах йоркистов Джона Туше барона Одли, сына Джеймса Туше, убитого йоркистами в сражении при Блор-Хите в 1459 г. Сам Джон Туше в октябре 1459 года принимал участие в атаке на Кале, но был взят в плен[316], а там по каким-то своим мотивам перешел на сторону врага.
Одной из главных причин поражения Ланкастеров в битве при Нортхэмптоне была измена: Эдмунд барон Грей Ратин переметнулся на сторону йоркистов[317]. В дальнейшем он будет придерживаться новой «партии» вплоть до 1485 г., за свое предательство вознагражден должностью лорда-казначея в 1463 г., титулом графа Кента в 1465 г. и членством в Королевском Совете при Эдуарде IV и Ричарде III.
Нетипичным явлением стало участие в сражении большого числа церковных иерархов. Епископы и ранее присутствовали в местах сражений, выступая в роли посредников, желающих примирить враждующие стороны и предотвратить кровопролитие. Так, в 1452 г. во время вооруженного выступления Ричарда герцога Йоркского Джон Кемп архиепископ Кентерберийский и Уильям Уэйнфлит епископ Уинчестерский убеждали его сложить оружие, в октябре 1459 г. Ричард Бошам епископ Солсберийский посылался королем, чтобы предложить амнистию отрядам мятежников в Ладлоу. Однако никогда представительство духовенства не являлось столь значительным.
Среди факторов, позволивших йоркистам перейти в наступление, уже названы поддержка папского легата и появление новых союзников. Важнейшим из них стал примас Англии Томас Буршье, архиепископ Кентерберийский. Вероятно, не последнюю роль сыграли родственные связи: архиепископ был родным братом виконта Генри Буршье, и клан Буршье уже поддержал притязания герцога Йорка. То же можно сказать и о другом иерархе: Джордж Невилль епископ Экзетерский — сын графа Солсбери.
Другие епископы могли, помимо личных причин, оказаться в стане йоркистов вслед за своим главой. Среди них Ричард Бошам епископ Солсберийский, Джон Лоу епископ Рочестерский, Уильям Грей епископ Илийский и приор ордена иоаннитов Роберт Ботил. Перед битвой несколько епископов, как и ранее, прибыли в лагерь короля для ведения переговоров[318]. Их миссия оказалась безуспешной, и в дальнейшем данная традиция была оставлена. В последующих битвах у современников уже не будет иллюзий по поводу возможностей предотвращения сражений и поиска мирных путей решения конфликта.
На стороне Ланкастеров были те духовные лица, которые занимали какие-то должности при дворе и в государственном управлении. Уильям Уэйнфлит епископ Уинчестерский являлся лордом-канцлером, Лоренс Бут епископ Даремский служил хранителем малой государственной печати, а Джон Стэнбури епископ Херефордский выполнял обязанности исповедника Генриха VI. Все они сопровождали короля.
Участие в битве духовенства, особенно столь значительное, являлось скорее исключением из правил, и это стало одним из главных успехов йоркистов и фактором их победы. Скорее всего, именно привлечение на свою сторону церковных иерархов позволило им расширить социальную базу своих сторонников.
В хрониках упомянуты имена лишь девяти рыцарей, участвовавших в рассматриваемых событиях, и все они, кроме одного, выступали сторонниками Ланкастеров.
Сэр Томас Финдерн, рыцарь из окружения герцога Бакингема, шериф Кембриджшира и Хантингтоншира[319], уже сражался за Генриха VI в 1455 г. и продолжал поддерживать его в дальнейшем.
Сэр Уильям Люси из Нортхэмптоншира был связан с графом Нортамберлендом, вероятно, через свою первую жену Элизабет, урожденную Перси, и принимал участие в их нападении на Невиллей при Хеворт-Муре в 1453 г.[320] В 1455 г. он сражался, как и сэр Томас Финдерн, с йоркистами в битве при Сент-Олбансе. В «Хронике Грегори» содержится рассказ о том, что сэр Уильям жил недалеко от места битвы при Нортхэмптоне, и, услышав пушечную стрельбу, поспешил на помощь королю. Однако его заметил один из Стаффордов (предположительно Джон Стаффорд[321]), у которого был роман с женой сэра Уильяма. Стаффорд воспользовался ситуацией и подло убил сэра Уильяма Люси[322].
Среди тех, кто находился в Тауэре, были сэр Томас Торп, канцлер и барон казначейства, которого еще в 1455 г. герцог Йорк и его сторонники обвиняли в дурном влиянии на Генриха VI[323]; сэр Джервас Клифтон, казначей домохозяйства короля; сэр Томас Браун, шериф Кента, казненный после взятия Тауэра; сэр Эдмунд Хэмпден, верный слуга короля, который сражался за него до своей смерти в 1471 г., за что в 1461 г. будет лишен прав и объявлен изменником[324]; сэр Томас Вернон; и сэр Томас Тирелл из Эссекса, член Королевского Совета в 1451–1453 гг. Младший брат сэра Томаса, Уильям, погибнет в битве при Барнете, сражаясь на стороне Ланкастеров[325]. Другой брат, тоже Уильям, будет казнен Эдуардом IV за государственную измену вместе с графом Оксфордом в 1462 г.[326] (его сын Джеймс станет приближенным Ричарда III и одним из главных подозреваемых по делу «принцев Тауэра»).
Люди вроде Джона Туше и Эдмунда Грея были, скорее, исключением из правил. Большинство дворян сохраняли приверженность своим лордам, причем нередко эту верность разделяли представители нескольких поколений — отцы, сыновья, братья. Родственные связи очень часто определяли принадлежность человека к той или иной стороне, и даже отношения с сеньором очень часто основывалась на родстве или матримониальных связях. Это касалось представителей всех социальных групп: нобилей, дворянства и даже духовенства.
События показали, что в 1460 г. в
