У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

родства. В «длинных домах» размещались в составе матрилинейной родственной группы, которая вела общее хозяйство под руководством избранной правительницы. Женщинам «принадлежали» все дети, вся земля, рабочий инвентарь и постройки. Женщины оказывали огромное влияние на все дела. От их решения зависела жизнь и смерть пленного воина. Пленнице же (и ее детям) смертельная опасность не угрожала. Муж поселялся в доме, где обитала его супруга, только после рождения первого ребенка. Брак, как правило, заключался по инициативе родителей, но не был принудительным, и последнее слово оставалось за молодыми. Развод был свободным, но практиковался редко, особенно при наличии детей. Уважение к старости, в значительной мере отождествляемой с мудростью, было общепринятым.

Род — основная общественная единица алгонкинов — образовывался из нескольких матрилинейных групп, происходивших, по преданию, от одного отдаленного предка, чье имя и носил род (обычно название животного, растения и т. д.). Браки внутри рода не допускались. Род мог усыновить члена другого племени или пленного врага — с приобретением им всех прав члена рода (так возмещались потери от войны и болезни, нехватка рабочих рук). Род был призван мстить за убитого сородича или требовать за него выкуп, имел отдельное кладбище, наследовал имущество своих умерших членов. Несколько родов объединялись в племя. Иногда племя составлялось из объединений нескольких родов (фратрий), носивших общее наименование. Это были объединения родов, из которых (по причине родовой экзогамии) первоначально состояло племя.

Племя имело собственное наименование, определенную территорию заселения, ведения хозяйства, охоты и рыболовства. Особый диалект отличал его от других племен той же языковой группы. Управлялось племя советом, состоявшим из старейшин (сахемов) и военных вождей отдельных родов. Заседания его были открытыми, и на них мог высказать мнение любой взрослый мужчина (если женщины считали это необходимым — и от их имени). Некоторые племена заключали союзы и объединялись в подобие конфедераций, в основном для военных целей.

Непонимание первыми английскими наблюдателями общественной организации индейцев, приложение к их отношениям современных тому времени социальных понятий Старого Света порождали немалое число превратных представлений, вызываемых, в частности, привычкой европейцев к сословно-иерархическому государственному строю. Использовались термины «король», «гвардия», «слуги», «вассалы», «рабы», «империя», «владение», «подчинение», «покорение» и т. п., в соответствии с которыми рассматривались элементы индейского быта. Там, где европейцы видели «дворец», на деле был «длинный дом». Там, где они видели самодержавную деспотическую власть «короля», нередко скрывалась совокупная власть женщины-правительницы, старейшины и военного вождя. То была власть признанного авторитета, не обладавшая правами принуждения, основанная на коллективной собственности, коллективном труде, коллективной поддержке и взаимопомощи.

Частично, однако, заблуждения европейцев питались некоторыми чертами тогдашней жизни индейцев. Частые войны между ними подчеркивали роль военного вождя (иногда целой конфедерации), позволяли принимать его за «короля», а пленников, которые стали нередким явлением, — за «рабов». Атрибуты племенных руководителей могли быть приняты за богатство и парадные одежды. Наследование власти сахема по материнской линии (избирался из братьев по матери или из детей сестер) — за наследственную власть.

«В основе религии алгонкинских племен лежали анимистические представления. Все почитаемые ими духи назывались маниту. Солнце и луна, озера и реки, леса были добрыми маниту; змеи, драконы, холод и шторм — злыми. Большинство маниту представлялись в зооморфной форме, но некоторым придавались антропоморфные черты. Например, маниту солнца представлялось мужчиной, мужем женщины-луны… Это были духи, почитавшиеся всем племенем. Но, помимо них и родовых тотемов, индейцы верили в существование личных духов-покровителей. Каждый индеец почитал какое-нибудь животное в качестве своего духа-покровителя, своего маниту, благорасположением которого он начинал пользоваться с 10–12 лет. Для того чтобы приобрести маниту, мальчик должен был поститься, пока не приснится ему его маниту в виде животного. Шкуру или перо, или какую-либо часть своего животного-маниту индеец всюду носил с собой, веря, что это охраняет его от всех опасностей и обеспечивает успех в делах. Изображение маниту наносилось на тело и на одежду индейца»[10].

Посредниками в общении с духами и врачевателями были жрецы, которых в современной литературе принято называть шаманами. Они должны были знать лекарственные свойства трав, всевозможные заговоры и заклинания. Очень детального и строгого ритуала поклонения богам не существовало, носителями древних легенд и сказаний являлись наиболее опытные и пожилые члены племени, хранителем тотема — особое лицо, «хранителями веры» — специально выделенные люди (мужчины и женщины), а многие обряды составляли особую категорию и регулировались тайными обществами, члены которых поклонялись своим избранным духам. Религиозные церемонии и празднества сопровождались песнопениями, игрой на барабане и звуками погремушек. Индейцы с их верованиями представлялись европейцам-христианам начала XVII в. «язычниками» и «варварами», что во многом определяло складывавшиеся отношения.

На запад от алгонкинов Атлантического побережья, как уже говорилось, обитали племена ирокезов. Они первыми после алгонкинов встретились с европейскими колонизаторами. Жизнь ирокезов во многом походила на жизнь алгонкинов, но земледелие занимало в ней большее место, что и сказывалось на их быте (прочная оседлость, устойчивый культ возделываемых культур и т. д.), увеличивало способность к политическому объединению и военной организации: союз их племен (не считая родственных им гуронов, с которыми они враждовали) был прочнее всех индейских союзов, со временем сильно укрепился и сумел долго противостоять колонизаторам.

Индейская деревня алгонкинов Северо-Востока

Изучая именно ирокезов, Л. Морган открыл материнский род индейцев Америки и восстановил картину их родового строя[11], о котором Ф. Энгельс писал: «И что за чудесная организация этот родовой строй во всей его наивности и простоте! …Все вопросы решают сами заинтересованные лица, и в большинстве случаев вековой обычай уже все урегулировал. Бедных и нуждающихся не может быть — коммунистическое хозяйство и род знают свои обязанности по отношению к престарелым, больным и изувеченным на войне. Все равны и свободны, в том числе и женщины. Рабов еще не существует, нет, как правило, еще и порабощения чужих племен… А каких мужчин и женщин порождает такое общество, показывают восторженные отзывы всех белых, соприкасавшихся с неиспорченными индейцами, о чувстве собственного достоинства, прямодушии, силе характера и храбрости этих варваров»[12]. Энгельс добавлял: «Это одна сторона дела. Но не забудем, что эта организация была обречена на гибель. Дальше племени она не пошла; образование союза племен означает уже начало ее разрушения…»[13].

Европейское вторжение катастрофически ускорило гибель родо-племенной организации индейцев и придало ей трагические черты.

ВИРГИНИЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ВИРГИНСКАЯ КОМПАНИЯ

В конце июля — первых числах августа 1588 г. близ Британских островов произошла