Наполеон как полководец. Опыт военного искусства - Генрих Вениаминович Жомини

Сии-то отличия утвердили грубое заблуждение, будто в войне не существует постоянных правил. Но мы надеемся доказать, что военная наука имеет правила непреложные, которые невозможно нарушить, не быв разбитым: одна только политическая и нравственная часть войны представляет разнообразности, коих не можно подчинить никакому положительному расчету; однако же о них можно судить по вероятностям.

Итак, предначертания действий должны быть изменяемы сообразно с обстоятельствами; но при исполнении сих предначертаний не должно отступать от правил военного искусства.

Война с помощью союзников

Весьма естественно, что всякая война с помощью союзников выгоднее чем без оных, предполагая, впрочем, все другие выгоды равными.

Нет сомнения, что сильное государство одно может быть более уверено в успехе, нежели два государства не столь сильные, составившие против него союз; однако же во всяком случае выгоднее воевать с помощью соседственной державы, нежели бороться одному; через то силы не только увеличиваются целым участком вспомогательных войск, выставленных союзником, но и неприятель ослабляется еще в большей соразмерности, поскольку он не только найдется в необходимости противопоставить сказанному участку значительный корпус войск, но сверх того принужден будет еще охранять те части своих владений, которые без сего были бы в безопасности от нападения.

Впрочем, нет таких слабых врагов или союзников, коими самое сильное и могущественное государство могло бы пренебрегать ненаказанно.

Войны, предпринимаемые для посредничества

Из всех войн, какие только государство может предпринять, война для посредничества, без всякого сомнения, есть самая приличная и для него выгодная. Причину сего легко можно постигнуть: государство, вступающее в посредничество, принимает участие в войне уже начатой; оно кладет на весы всю тяжесть своего могущества обще с тою державой, за которую вступается, а действовать начинает, когда хочет, избрав к тому время для него самое удобное, и когда военные способы, им употребленные, могут произвести решительное действие.

Посредничества бывают двух родов: при первом государство вмешивается во внутренние дела своих соседей; при втором оно вступается в их внешние отношения.

Правоведы не могут достичь согласия между собою насчет права вмешиваться во внутренние дела. Мы не будем спорить с ними о правах, но скажем только, что сие часто случалось на самом деле. Таковым посредничеством римляне одолжены были частью величия своего; да и владычество Английской торговой компании в Индии не может быть объяснено иначе. Россия возвеличением своим обязана отчасти искусному посредничеству ее государей во внутренних делах Польши; Австрия же, напротив того, едва не погибла, захотев вмешаться во внутренние дела Франции во время революции.

Посредничество во внешних отношениях своих соседей законнее, естественнее, а может, и выгоднее. В самом деле, сколь сомнительно, чтобы какое-либо государство имело право вмешиваться во внутренние дела своих соседей, столько же, напротив, нельзя оспаривать у него права не допускать их производить вне своих пределов возмущений и беспорядков, которые могут вскоре распространиться и до него самого.

Государство может быть вынуждено вмешаться во внешние войны своих соседей по трем причинам:

1-е. В случае оборонительного и наступательного трактата, обязывающего поддерживать своего союзника.

2-е. Для сохранения того, что называют равновесием политическим. Соображение сие из новейших сколько удивительное, столько и простое; однако ж часто было не признаваемо теми, кому следовало бы ревностно защищать оное.

3-е. Дабы воспользоваться войною уже начатою, с намерением не только отвратить пагубные последствия оной, но также и извлечь из нее собственные выгоды.

История представляет множество примеров, что государства пали от того, что управляющие оными забывали следующие две истины: 1) государство клонится к упадку, когда допускает без меры усиливаться другой, соперничествующей с ним державе; 2) всякое государство, даже второстепенное, может с помощью посредничества добиться политического веса, когда умеет войти в оное в удобное время.

В отношении же военном очевидно, что армия, вступающая в посредничество в борьбе уже начатой, склоняет перевес на ту сторону, к коей она пристанет. Влияние ее будет тем решительнее, чем выгоднее географическое положение того государства, которому сия армия принадлежит, относительно к взаимному расположению обеих уже воюющих армий.

Если посредничества бывают двух родов, то и войны, от них происходящие, разделяются на многие разряды:

1) Государство вступает в посредничество вследствие договора, прежде заключенного, послав к союзнику своему вспомогательный корпус, коего состав и сила уже определена сим договором.

2) Оно вступает в посредничество как главная сторона, для подкрепления слабейшего союзника своего, и, дабы защищая его владения, через то отдалить театр войны от собственных пределов.

3) Оно вступает также в посредничество как главная сторона, находясь в соседстве с театром воины; причем предполагается, что между несколькими могущественными державами составлен союз против одной.

4) Наконец, можно вступить в посредничество, когда борьба уже началась или прежде объявления войны.

Государство, вступающее в посредничество с небольшим участком вспомогательных войск, по силе заключенных договоров есть только побочное, и военными действиями управляет главная держава.

Но если государство вступает в посредничество с сильной армиею вследствие общего союза, то будет находиться совсем в иных отношениях.

Военные обстоятельства в войнах сего рода бывают переменчивы. Хотя российская армия в Семилетнюю войну была вспомогательной относительно к Австрии и Франции, однако же до занятия российскими войсками Старой Пруссии она была главной армиею на Севере. Когда же российские войска вступили в Бранденбургскую область, в то время они уже действовали только для выгод Австрии и, удалившись от своей опоры действий, поставили себя в зависимость от хорошего или дурного движения своих союзников.

Таковые войны, вдали от своего отечества, подвергают армию большим опасностям и обыкновенно бывают весьма затруднительны для предводительствующего оною. Кампания 1805 года служит тому новым доказательством. Генерал Кутузов с 50 тысячами российских вспомогательных войск дошел до реки Инна в Баварии. Австрийская армия генерала Мака, к коей он имел повеление присоединиться, была совершенно уничтожена. Таким образом, генерал Кутузов с 45 тысячным корпусом подвергнулся всей порывистой деятельности Наполеона, имевшего у себя 150 тысяч человек, и, к большому еще несчастью, находился в 1 400 верстах от пределов своего отечества.

Таковое положение было бы безнадежно, если бы другой российский 50 000-й корпус не прибыл к Ольмицу на соединение с первым. Битва Аустерлицкая, последовавшая по ошибке австрийского генерал-квартирмейстера Вейротера, снова подвергла опасности российскую армию, удаленную от ее опоры. Она едва было не сделалась жертвой отдаленного похода, и один только мир, заключенный между Австриею и Франциею, дал ей время в целости отступить в свои границы.

Армия генералиссимуса Суворова в Швейцарии не была счастливее армии Кутузова. Генерал Бенигсен в 1807 году имел более выгод, потому что, сражаясь между Вислою и Неманом, он