Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

С другой стороны, желая сохранить нетронутым фонд ирландских земель, подлежавших конфискации, Великая ремонстрация, принятая Долгим парламентом 22 ноября 1641 г., запрещала королю отчуждать кому бы то ни было оказавшиеся в его руках ирландские земли.

После того как между королем и парламентом произошел разрыв и началась гражданская война, Долгий парламент сбросил всякую маскировку истинных целей своей ирландской политики и заговорил циничным языком дельцов Сити. Теперь стало очевидно, что ирландская почва должна, по замыслу последних, возместить новому дворянству и буржуазии не только «расходы», понесенные в связи с подавлением ирландского восстания, она должна стать для парламента одним из главных резервуаров средств для борьбы с королем. Иначе говоря, ирландские конфискации должны были финансировать в значительной степени буржуазную революцию в самой Англии. Так Сити планировало вести борьбу с королем за чужой счет. Но это была лишь одна сторона «ирландской политики» революции. Другая же, еще более циничная, заключалась в том, что новое дворянство и буржуазия желали нажиться, сказочно разбогатеть за счет ирландских конфискаций. С этой целью 11 февраля 1642 г. «почтенные и благонадежные граждане Лондона» обратились в парламент с предложением конфисковать в Ирландии 2,5 миллиона акров удобной земли в обеспечение займа парламента в сумме 1 миллион фунтов стерлингов. 16 февраля 1642 г. был принят соответствующий билль.

Конфискация земель мятежников простиралась на 4 провинции: Ольстер, Коннаут, Мюнстер и Лейстер. Для каждой из указанных провинций была установлена особая расценка удобных земель. В Ольстере 1 тысяча английских акров была оценена в 200 фунтов стерлингов, в Коннауте — в 300, в Мюнстере — в 450 и в Лейстере — в 500 фунтов стерлингов. Подобные цены создавали широкую возможность для неслыханных земельных спекуляций и наживы. Каждому подписчику на заем под залог ирландских земель гарантировалось свободное держание на общем праве, обязанное лишь чисто символической рентой королю (от 1 до 3 пенсов за акр). Подписная сумма могла вноситься в рассрочку, в момент подписки требовалось внести лишь двадцатую часть ее.

По мере того как в Англии разгоралась гражданская война и нужда Долгого парламента в средствах все обострялась, льготы ирландским «авантюристам» (так назывались подписчики на заем под залог ирландских конфискаций) все увеличивались. Примером может служить ордонанс 14 июля 1643 г., обеспечивавший «авантюристам», которые внесут четвертую часть своих подписных сумм, удвоение ранее обещанной земельной площади.

Таким образом, массовое разграбление ирландской территории английскими «авантюристами» было предрешено задолго до того, как конфискация земель «мятежников» могла стать фактом.

Естественно, что, пока в Англии шла гражданская война, решение «ирландской проблемы» должно было оставаться лишь бумажным, хотя и весьма заманчивым для «рыцарей первоначального накопления» проектом.

Вплотную к его осуществлению Долгий парламент смог приступить только после решительной победы над монархией, казни короля и установления республики, а также после окончательного подавления демократического движения в рядах парламентской армии, предназначенной для завоевания Ирландии.

Но теперь вся проблема будущего ирландского землеустройства значительно усложнилась — к хищной стае ирландских «авантюристов», финансировавших парламент, прибавилась парламентская армия, всю задолженность которой решено было покрыть за счет ирландских конфискаций. Но тем самым «земельный голод» значительно возрос, в результате чего должны были значительно расшириться и рамки предполагавшихся конфискаций земель ирландского народа.

Таким образом, столь тщательно разрабатывавшийся и подготовлявшийся план покорения Ирландии с самого начала имел своей основной целью очистку ирландской земли от ирландцев.

13 августа 1649 г. ирландский корпус под командованием Кромвеля, назначенного генерал-лейтенантом Ирландии, отплыл на 132 судах в Ирландию, а через 2 дня благополучно высадился близ Дублина. По существу речь шла о новом завоевании «зеленого острова», так как девять десятых его территории находились в руках мятежников, не признававших над собой власти парламента.

Однако Кромвелю помогло то обстоятельство, что силы восставших не были достаточно организованы.

Восставшие были разделены на три партии, каждая из которых располагала своими вооруженными силами: 1) католическую конфедерацию, образовавшуюся в Килкенни в мае 1642 г., охватывавшую основную массу восставших ирландцев, 2) королевскую партию, возглавлявшуюся Ормондом, и 3) парламентскую партию. Как между ними, так и внутри каждой из них царили сумятица и распри, нередко принимавшие форму открытой междоусобной войны.

В 1649 г. положение в Ирландии значительно упростилось. Маркизу Ормонду удалось на время объединить вокруг роялистского знамени все партии восставших — английских лендлордов во главе с графом Инчикуином, англо-шотландских пресвитериан Ольстера, английских католиков и ирландских конфедератов. Несмотря на это, восставшие продолжали действовать разрозненно, и в этом заключалась основная слабость ирландского восстания. Еще до прибытия Кромвеля в Ирландию — 2 августа 1649 г. генерал Джонс разбил и отбросил на север основные силы Ормонда, блокировавшие Дублин. После этого в Ирландии уже не оставалось сколько-нибудь организованных сил, пригодных для действий в полевых условиях. Семнадцатитысячной армии Кромвеля теперь противостояли изолированные и враждующие между собою группировки восставших, каждая из которых занимала определенные районы, опиравшиеся на укрепленные пункты. Готовясь к военным действиям, Кромвель предпринял ряд шагов, во-первых, для того, чтобы изолировать католиков-ирландцев от их временных союзников — протестантов и, во-вторых, чтобы изолировать клановую знать от основной массы ирландских общинников.

Направляя острие своей пропаганды против знати, Кромвель стремился достичь одновременно двух целей: во-первых, расколоть силы восставших обещанием неприкосновенности жизни и имущества тем, кто сложит оружие, ослабить их сопротивление английским войскам и, во-вторых, — и это может быть самое важное — направить революционную энергию армии «нового образца» по ложному пути, дав ей выход в борьбе против ирландского народа, интересы которого ошибочно принимались многими солдатами за интересы монархии и папства.

Подавив в зародыше левеллерское восстание в армии, выступившей с требованием осуществления «народного договора», Кромвель прекрасно сознавал, что он достиг лишь внешнего повиновения. Теперь ему предстояло совершить самое трудное — добиться перерождения армии, направив ее возмущение против ирландской знати, разгром которой открывал путь к массовому грабежу ирландской земли.

Подобно тому как в начале 40-х годов XVII в. Долгий парламент намеревался за счет Ирландии финансировать гражданскую войну в Англии, так и теперь он стремился спасти завоевания нового дворянства и буржуазии в революции за счет Ирландии.

Обещая переправленным в Ирландию левеллерским полкам выполнить то, что республика наотрез отказалась совершить на английской почве, — уничтожение крупного землевладения роялистов и наделение конфискованными владениями тех, кто нуждался в земле, индепендентская верхушка армии извращала в корне цели всего левеллерского движения. Вместе с тем это означало не только сохранение в неприкосновенности системы лендлордизма в Англии, но и насаждение слоя новых английских лендлордов на земле, отнятой у ирландских кланов. Именно к этому сводились планы ирландских конфискаций, столь долго лелеявшиеся финансистами и спекулянтами Сити.

Таким образом, революционную в прошлом армию, пугаемую жупелом роялистской опасности, заставляли быть