Мусульмане в новой имперской истории - Коллектив авторов
(ГАОО. Ф. 3. Он. 1. Д. 228)
VII. Список с представления господину Военному министру, командира Отдельного Сибирского корпуса и Генерал-Губернатора Западной Сибири от 23 марта 1835 года
<…> С того времени, назначенные Высочайше утвержденным уставом о сибирских киргизах: разграничение земель и определение новой линии остается без исполнения. Первое из них необходимо как для многих общих по управлению внешними округами отношений, так и для частной пользы киргиз и прекращения между ними распрей нередко возникающих от споров о принадлежности земель, а во втором, по неизвестности мне видов правительства в отношении пределов с владениями Средней Азии, я должен ограничить свои суждения следующим: <…> Сибирские крепости сохраняют только название крепостей, но в сущности не соответствуют названию: ибо признаки древних укреплений время от времени исчезают; а потому я не находя прямой пользы от существования упомянутых крепостей кордонного ведомства в настоящем их положении и встречая подобно предместникам моим затруднения в расходовании сумм на возведение в них прочих зданий могущих быть впоследствии оставленными, а вместе с тем полагая, что благовременное основание крепостей на вновь избранных пунктах, совершенно сообразных с местностью в военном и политическом отношениях Западной Сибири, весьма неизлишне – считаю полезным: как по изложенным мной причинам так и для ограждения отдаленных волостей верноподданных киргизов от набегов Ташкенцев[505] и других хищных скопищ, приступить по благоусмотрению Правительства, к учреждению линии впереди внешних округов, которые уже открыты, но для того полагал бы предварительно нужным: разграничение земель Сибирских и Оренбургских киргизов и возобновление рекогносцировки Киргизской степи: тем более что все верноподданные киргизы средней орды по объявлении им намерения и исполнения бывшей рекогносцировки не показывали ни малейшего неудовольствия, и вообще всякое новое неотяготительное для них действие наших войск внутри их округов, считают доказательством покровительства. <…>
Штатные же крепости Омскую, Петропавловскую и Усть-Каменогорскую или вместо ее Бухтарминскую как ближайшую к китайской границе и могущую способствовать к развитию в этом крае торговли, я почитал бы полезным иметь всегда в должном виде и с достойным гарнизоном; а как устройство внешних округов увеличившее Омскую область более нежели 775 тысяч квадратных верст и полумиллионом народа делает эту часть Западной Сибири весьма значительною, как по близости азиатских владений ведущих с Россией торговлю, так и по расположению в ней части войск Сибирского Отдельного Корпуса, то для лучшего удобства в управлении, совершенствования благоустройства и скорейшего течения дел считаю также необходимым: чтобы Корпусная квартира и Главное Управление Западной Сибири находились в Омске, составляющем центр лучшей и более населенной ее части – средоточие между Тобольском и Томском.
Генерал от инфантерии Вельяминов[506](ГАОО. Ф. 3. Он. 1. Д. 568. Л. 231–236)
VIII. Журнал Совета Главного Управления Западной Сибири от 22 декабря 1838 г.
Совет Главного Управления Западной Сибири во исполнение словестного предложения Г. Генерал Губернатора[507], имел рассуждение о назначении срока для упразднения Омской области и находя: что хотя Г. Министр Внутренних дел до сего времени не сделал никакого отзыва, в следствие отношения Его Сиятельства, от 20-го июля № 83 на счет перечисления селений и станиц по новому расписанию, согласно предполагаемому с уничтожением Омской области преобразованию Тобольской и Томской губерний <…>
По всем сим соображениям, Совет Главного Управления полагает:
1) Закрыть Омскую область 1-го января 1839 г.
2) В следствии сего предложить ГГ. Томскому Гражданскому Губернатору, состоящему в должности Тобольского Гражданского Губернатора,[508] Управляющему Омской области[509] и исполняющему должность Пограничного начальника сибирских киргизов[510], исполнить без умедления и во всех частях разослать к ним Положение Главного Управления 17–18 ноября № 107, о средствах передачи дел и сумм по упраздненной Омской области и о всех распоряжениях по сему предмету, донести Г. Генерал Губернатору Западной Сибири.
3) В 1-е число Января наступающего года, открыть управление сибирскими киргизами с распространением сего управления на все подчиненные ему части.
4) Об упразднении Омской области и присоединении городов и округов по новому распределению согласно Высочайшему Указу 6-го Апреля сего года, равно о разграничении селений и станиц к сим округам, согласно прилагаемому расписанию[511], поручить Томскому гражданскому губернатору и Тобольскому состоящему в должности Гражданского Губернатора, оповестить всех жителей Западной Сибири через печатные объявления. <…>
8) О закрытии Управления Омской области донести чрез Г. Генерал Губернатора Правящему Сенату и уведомить ГГ. Министров.
Подлинное подписали М. Никулищев, А. Полетаев, В. Протопопов, Я. Капустин, Н. Соловьев и Е. Шакурин.
Казахские депутации в сценариях власти: от дипломатических миссий к имперским презентациям
Азию надо бить по загривку и по воображению.
Лорд Биконсфилд
Анатолий Ремнёв, Олеся Сухих
Российская империя, растянувшаяся между Европой и Азией, плавно перерастающая из Запада в Восток, видевшая свою геополитическую миссию в передвижении этнографической границы Европы и Азии к Тихому океану, старалась соблюдать четкую дистанцию между европейским и азиатским, между западным и восточным. Сам Петербург, по едкому замечанию Астольфа де Кюстина, был тем местом, «где Европа показывает себя Азии, а Азия – Европе»[512]. Однако в этих «показах» в рамках политических и социокультурных контактов на азиатском направлении Российская империя всегда стремилась позиционировать себя как старшего партнера. С конца XVIII столетия под влиянием идей европейского Просвещения в отношении властей и имперской элиты к азиатским народам империи зримо нарастают ориенталистские мотивы. Ориентация на Европу не могла не привести к заимствованию европейского взгляда на Восток как культурно уступающий Западу. Цивилизационная деятельность среди казахов и прочих «диких» народов расценивалась как особая имперская миссия России, историческая судьба, предопределенная ее географическим положением[513]. Идеология Просвещения позволяла признать равными европейцам только оседлых мусульман, тогда как кочевники считались отсталыми, находящимися на более низкой ступени развития, народами, которые еще нужно цивилизовать[514]. К концу XIX столетия ориенталистский дискурс все заметнее влиял на российскую имперскую идеологию и сценарии власти[515].
В Европе имперская идея превосходства и главенства над азиатским и африканским миром получила символическое отражение в организации всемирных выставок, этнографических музеев, юбилейных торжеств и праздников по поводу коронаций монархов. Последние, по словам Э. Хобсбаума, напоминали триумфы императоров Древнего Рима. Торжественные демонстрации лояльности зависимых и покоренных народов выливались в поражающие
