Китайцы в Уссурийском крае - Владимир Клавдиевич Арсеньев

1908 год

Теперь посмотрим движение температуры в Зауссурийском крае на берегу моря (район: мыс Олимпиады — река Самарги) за 1908 год.

Ход температуры по месяцам в Никольск-Уссурийском за девятнадцать лет* будет иной.

*Сведения эти получены от капитана Генерального штаба Забелина.

Суммируя все вышеизложенное, мы видим, что в Зауссурийском крае сказывается близость моря. Море стремится к выравниванию температур во временах года. Это же надо отнести и к Владивостоку и к Посьетскому району. К западу от Сихотэ-Алиня колебания эти значительно резче, но количество атмосферных осадков приблизительно одно и то же, что всецело зависит от муссонов, дующих с моря в течение летнего полугодия.

Пути сообщения

Насколько Южно-Уссурийский край богат путями сообщений, настолько в северном районе они отсутствуют совершенно. На юге существуют и железные дороги, и почтовые тракты, грунтовые и обыкновенные проселочные дороги, и бесчисленное множество троп бороздят край по всем направлениям.

Время постройки одних из этих путей кроется в глубокой древности Бохайского царства[17]; другие еще в 60-х годах были излюбленными дорогами китайского населения, сообщающегося с заливом Св. Ольги и с бухтой Мэа (Владивосток); впоследствии крестьяне, казаки и переселенцы проложили дороги около своих деревень; русское правительство устроило сеть почтовых сообщений по Уссури, на Новокиевское, к Анучину, по реке Даубихэ и по побережью моря через Сучан, к заливу Св. Ольги, а в последнее время дороги переселенческой организации стали проникать в такие уголки Уссурийского края, где были найдены места, хоть мало-мальски годные для заселения.

Тропами Южно-Уссурийский край обязан китайскому населению. В погоне за соболем и в поисках женьшеня энергичные сыны Поднебесной Империи проникали в самые дебри «Цамо-Динза и Хуалаза, Да-дянь-Шань и Сихотэ-Алиня». В каждой долинке всегда можно найти тропку, которая непременно приведет путника к фанзочке соболевщика-китайца.

Не то представляет из себя центральная и северная часть Уссурийского края. Здесь всякие пути отсутствуют совершенно. Единственные путеводные нити — это реки. Нет даже ни малейшего намека на тропу. Только вдоль горных хребтов, по гольцам и осыпям, лоси протоптали свои дорожки. Но руководствоваться этими дорожками нельзя, потому что они заведут путника в такие дебри, откуда выбраться будет уже невозможно.

У местных инородцев есть два способа передвижения: 1) летом — на лодках и 2) зимой — с нартами на собаках. Второй способ скорый и наиболее удобный, если только снег не будет очень глубокий.

Если мы проведем прямую линию от Хабаровска к югу в меридиональном направлении до хребта Сихотэ-Алинь, к перевалу с реки Ли-Фудина на реку Таудушу, и отсюда направим ее к северо-востоку к мысу Олимпиады, то все, что будет находиться западнее этой линии в бассейне Уссури и восточнее ее на берегу моря, а равно и вся южная часть Уссурийского края около залива Петра Великого — есть места, заселенные гольдами, корейцами, китайцами и русскими переселенцами. Вся же остальная часть страны и в особенности обширные северные районы представляют из себя такую область, к которой более чем применимо выражение «лесная пустыня». Целыми неделями можно идти и нигде не встретить души человеческой. Только по большим рекам можно еще кое-где найти юрты орочей — удэге. Но этих инородцев так мало, стойбища их так удалены друг от друга и места их обитания так непостоянны, что на эту встречу не всегда можно рассчитывать.

Надо заметить, что инородцы летом никогда не переходят через Сихотэ-Алинь. Летний путь сопряжен с чрезвычайными трудностями, с большими лишениями, с опасностями для жизни и с такими неожиданностями, что быть заранее уверенным в выполнении намеченного маршрута невозможно. Летнее путешествие совершается на лодках. Когда река станет очень мелкой, плавание прекращается. Отсюда люди пешком с котомками за плечами идут к водоразделу, переваливают горный хребет и спускаются по ту его сторону до тех пор, пока не дойдут до такой реки, где плавание становится опять возможным. В большинстве случаев на такой переход надо употребить двое — трое, редко четверо суток. Выбрав подходящее дерево, орочи валят его, выдалбливают лодку и в ней уже спускаются вниз по течению реки. Значит, все заключается в том, чтобы найти подходящее дерево. Это не везде и не всегда возможно. Недостаточно сделать «улимагду» (орочская лодка), надо уметь плыть в ней, надо приспособиться к рекам, изучить их свойства. К сожалению, это дается только многолетним опытом.

Орочская лодка — это длинный долбленый челн с тонким дном и с тонкими стенками; носовая часть лодки заканчивается широкой веерообразной доской, немного загнутой к верху, благодаря этому приспособлению лодка не врезается в воду, а, так сказать, взбирается на воду. 11а таких лодках орочи плавают стоя, упираясь в дно реки шестами. Надо поражаться их бесстрашию и ловкости, с которой они управляются с лодкой на быстрине реки.

Китайцы-зверовщики и искатели женьшеня, если им случается идти по рекам, всегда нанимают для этого инородцев. Сами же они самостоятельно не пускаются в это плавание, а если и рискуют, то плавания их всегда кончаются крушениями, и человеческие жертвы среди них не составляют редкости.

При движении в лодках расчет пути должен быть такой: там, где зимой при хорошей дороге и при хорошей погоде удается сделать в сутки верст тридцать, летом на лодке против воды — втрое менее, то есть 10 верст, и то лишь при условии, если уровень воды в реке будет невелик. Если же уровень воды будет повышен, значит удастся передвинуться вверх еще меньше. Во время половодья плавание на лодках совершенно прекращается порой недели на две. Тогда не только вдоль по реке нельзя ехать, но невозможно переплыть даже и на другую ее сторону.

Обыкновенно там, где инородцы тратят на подъем лодки вверх к водоразделу дней десять, они спускаются назад вниз 1½— 2 суток.

Было бы ошибочно думать, что спускаться по таким быстрым рекам безопаснее, чем подниматься. Именно наоборот: подъем безопаснее спуска. При сплаве надо быть очень осторожным и далеко смотреть вперед, надо хорошо знать реку, знать, когда и в какую проточку следует свернуть. Беда смельчаку, который, не зная реки, пустит лодку по воде, как говорится, «на волю Божию»: в момент лодка исчезнет под буреломом; остановить ее нельзя; никакие человеческие усилия не могут сделать этого. Вот почему