Демократия в Америке - Алексис де Токвиль

Революция одновременно высказалась и против королевской власти, и против провинциальных учреждений. Она соединила в одном чувстве ненависти все предшествовавшее ей – и абсолютную власть, и то, что могло умерять ее суровость; она сразу проявила направления и к республике, и к централизации.

Этот двойной характер французской революции представлял факт, за который старательно ухватились сторонники абсолютной власти. Видя, как они защищают административную централизацию, вы полагаете, что они трудятся в пользу деспотизма? Ничуть, они защищают одно из великих приобретений революции (J.). Таким способом можно, оставаясь популярным, быть врагом народных прав, быть скрытым слугой тирании и явным поклонником свободы.

Я бывал в двух странах, развивших у себя в наибольшей степени систему свободных местных учреждений, и слышал голоса партий, на которые разделяются эти две нации.

В Америке я встречал людей, втайне стремившихся уничтожить демократические учреждения их страны. В Англии я находил других, открыто нападавших на аристократию. Но я не видел ни одного, кто бы не считал великим благом свободные местные учреждения.

Я слышал в обеих странах, что бедствия государства приписывались тысяче разнообразных причин, но никогда не общинной свободе.

Я слышал также, как граждане объясняли благополучие своего отечества множеством причин, но они ставили впереди и во главе всех других преимущества местной свободы.

Могу ли я думать, чтобы люди, естественным образом имеющие мнения настолько различные, что они не сходятся ни в религиозных учениях, ни в политических теориях, оказываются согласными относительно одного факта, притом такого, о котором они всего лучше могут знать, поскольку он каждый день происходит на их глазах, и чтобы этот-то факт был ошибочным.

Только те народы отрицают полезность местных учреждений, у которых их вовсе нет, или мало; так что только кто их не знает, тот и не одобряет.

Глава VI

Судебная власть в Соединенных Штатах и ее влияние на политическое общество

Англо-американцы сохранили за судебной властью все признаки, отличающие ее от других народов. Однако они сделали из нее великую политическую силу. Каким образом. В чем судебная система англо-американцев отличается от всех прочих. Почему американские судьи имеют право признавать законы противоречащими конституции. Как американские судьи пользуются этим правом. Предосторожности, принятые законодателем для предупреждения злоупотребления этим правом

Я решил посвятить особую главу судебной власти. Ее политическое значение так велико, что говорить о ней мимоходом значило бы, как мне казалось, умалять ее важность в глазах читателей.

Федеративные союзы бывали и в других местах, кроме Америки; были и республики в других странах, кроме берегов Нового Света; представительная система принята во многих государствах Европы; но я не думаю, чтобы у какого-нибудь народа судебная власть была устроена таким же образом, как у американцев.

Что иностранцу всего труднее понять в Соединенных Штатах – это судебную организацию. Можно сказать, что нет такого политического события, по поводу которого он не слышал бы ссылки на авторитет судьи, из чего он заключает, что в Соединенных Штатах судья – одна из важнейших политических сил. Когда он начинает рассматривать организацию судов, то с первого раза находит в них только судебные атрибуты и обычаи. На его взгляд, судья вступает в общественные дела не иначе, как случайно; но случайность эта повторяется ежедневно.

Когда парижский парламент делал представления королю и отказывался зарегистрировать какой-либо указ, или когда он сам вызывал к себе на суд какого-нибудь чиновника, нарушившего служебные обязанности, то политическое действие судебной власти проявлялось явно. Но ничего подобного не бывает в Соединенных Штатах.

Американцы сохранили за судебной властью все признаки, обычно ее характеризующие. Они заключили ее в границы, в каких она обыкновенно действует.

Первое отличительное свойство судебной власти у всех народов состоит в том, что она служит посредником в споре. Чтобы действие суда имело место, необходимо существование спора. Чтобы был судья, нужно, чтобы было судебное дело. До тех пор, пока закон не дает основания для спора, судебная власть не имеет повода его касаться. Она существует, но не видит его. Если судья по поводу какого-нибудь судебного дела высказывается против закона, имеющего отношение к этому, то он расширяет круг своих прав, но не выходит из него, ведь чтобы обсудить дело, ему приходится обсуждать закон. Если же он высказывается относительно закона, не исходя из судебного дела, то он выходит из своей сферы и вступает в сферу законодательной власти.

Второе отличительное свойство судебной власти – она выносит решения только по частным случаям, а не относительно общих принципов. Когда при разрешении судьей частного вопроса уничтожается общее положение вследствие той уверенности, что если каждое следствие его будет таким же образом уничтожаться, то и само положение сделается недействительным, то судья все же остается в пределах естественного круга своей деятельности; но если судья прямо выступает против общего принципа и разрушает его, не имея в виду частного случая, то он выходит из тех границ, в которых заключен по общему согласию всех народов. Он становится чем-то уже более значительным, более полезным, чем судья, но он уже перестает быть представителем судебной власти.

Третье свойство судебной власти состоит в том, что она может действовать только будучи приглашена к этому кем-нибудь, или, по юридическому выражению, в силу вчинения судебного дела. Это свойство не имеет такого общего проявления, как два другие. Я думаю, что, несмотря на исключения, его можно считать существенным. По природе своей судебная власть не деятельна: нужно ее привести в движение, чтобы она стала двигаться. Ей доносят о преступлении – и она наказывает преступника; ее призывают к исправлению несправедливости – и она исправляет ее; предъявляют ей документ – и она разъясняет его значение. Но сама она не начинает ни преследования преступников, ни анализа несправедливости, ни рассмотрения фактов. Судебная власть нарушила бы эту природную пассивность, если бы она сама приняла на себя инициативу и сделалась бы цензором законов.

Американцы сохранили за судебной властью эти три отличительные особенности. Американский судья может высказываться только тогда, когда есть спор; он ведает лишь частные случаи, и чтобы действовать, должен ожидать, пока к нему обратятся.

Следовательно, американский судья сходен с судьями других наций. Однако он облечен огромной политической властью.

Отчего это происходит? Он действует в том же кругу и теми же средствами, как и другие судьи. Почему же он имеет такое значение,