Демократия в Америке - Алексис де Токвиль

Соединенных Штатах суд, выносящий эти приговоры, состоит из тех же элементов и подчиняется тем же влияниям, как и обвинительная власть, что дает почти непреодолимую силу мстительным страстям партий. Таким образом, хотя политические суды в Соединенных Штатах не могут приговаривать к столь строгим наказаниям, как в Европе, зато существует меньше шансов быть ими оправданным. Обвинение менее страшно, но более верно.

Европейцы, устанавливая политические суды, имели преимущественно в виду наказать виновных; цель американцев была отнять у них власть. Политический суд в Соединенных Штатах – мера предупредительная. Поэтому судья там не должен быть связан слишком точными определениями уголовного закона.

Нет ничего страшнее неопределенности американских законов в отношении к определению собственно так называемых политических преступлений. «Преступления, за которые может быть осужден президент, – говорится в конституции Соединенных Штатов, отдел IV, ст. I, – государственная измена, подкуп и другие значительные преступления и проступки». Большая часть конституций отдельных штатов еще менее ясны.

«Общественные должностные лица,– говорится в конституции Массачусетса,– могут быть обвинены за их преступное поведение и за плохое управление»[123]. «Все должностные лица, которые поставили государство в опасное положение плохим управлением, недобросовестностью или другими проступками,– говорится в конституции Виргинии,– могут быть обвиняемы палатой депутатов». Есть конституции, не указывающие в частности ни на какое преступление, с целью поставить должностных лиц в положение неограниченной ответственности[124].

Но что в этом случае делает американские законы такими страшными, происходит, смел бы я сказать, именно от их мягкости.

Мы видели, что в Европе отрешение чиновника и лишение его права общественной службы является одним из последствий наказания, между тем в Америке это и есть само наказание. Из этого происходит следующее: в Европе политические суды облечены значительными правами, с которыми они порой не знают, что делать; случается, что, опасаясь наказать слишком строго, они вовсе не наказывают. Но в Америке не останавливаются перед наказанием, которое не заставляет страдать человеческое чувство. Приговорить политического противника к смерти, чтобы отнять у него власть, в глазах каждого будет ужасным убийством. Объявить его недостойным пользоваться этой властью и отнять ее у него, сохранив ему свободу и жизнь, может казаться результатом честной борьбы.

Однако этот столь легко выносимый приговор составляет величайшее несчастье для большинства тех, к кому он применяется. Опытные преступники, конечно, не обратят внимания на это бесполезное проявление энергии, обычные люди сочтут, что подобный приговор разрушает их положение, пятнает их честь и осуждает на постыдную праздность, которая хуже смерти.

Таким образом, политический суд в Соединенных Штатах оказывает на ход общественной жизни влияние тем более значительное, чем менее оно кажется страшным. Он не действует прямо на управляемых, но вполне отдает во власть большинства тех, кто управляет. Он не дает законодательному собранию огромной власти, которая могла бы быть употреблена в дело только в критические минуты, – он предоставляет ему умеренную и правильную власть, которой оно может пользоваться ежедневно. Если сила его меньше, то пользование ею удобнее и злоупотребление легче.

Мне кажется, что, не позволяя политическим судам приговаривать к уголовным наказаниям, американцы скорее предупредили лишь самые ужасные последствия тирании законодательных учреждений, чем самую эту тиранию И, если взвесить все, то еще неизвестно, не получится ли, что политический суд в том виде, как его понимают в Соединенных Штатах, есть самое грозное орудие, которое когда-нибудь было дано в руки большинства.

Я думаю, что легко можно будет заметить, когда американские республики будут клониться к упадку. Для этого достаточно будет знать, не увеличивается ли количество политических приговоров (M.).

Глава VIII

О союзной конституции

До сих пор я рассматривал каждый штат как составляющий целое и указывал на различные факторы общественной жизни, приводимые в движение народом, а также и на употребляемые им способы действия. Но все эти государства-штаты, которые я рассматривал так, как бы они были независимы, должны, однако, в известных случаях повиноваться высшей власти, именно власти Союза. Теперь нам следует проанализировать ту часть верховной власти, которая предоставлена Союзу, и вместе с тем бросить беглый взгляд на союзную конституцию[125].

Исторические условия союзной конституции

Происхождение первого Союза. Его слабость. Конгресс обращается к учредительной власти. Двухлетний промежуток между этим моментом и обнародованием новой конституции

Тринадцать колоний, одновременно свергнувших господство Англии в конце прошлого столетия, имели, как выше сказано, единую религию, один язык, одинаковые нравы и почти одинаковые законы; они боролись против общего врага, поэтому имели основания для того, чтобы тесно соединиться друг с другом и слиться в одну объединяющую их нацию.

Но поскольку каждая из них жила отдельной жизнью и имела такое правительство, какое ей было нужно, то в каждой были выработаны свои особые интересы и обычаи, вследствие чего они и не желали столь полного и крепкого союза, который уничтожил бы их индивидуальное значение, усилив общее. От этого произошли два течения: одно, направлявшее англо-американцев к соединению, другое – к разделению.

Пока продолжалась война с метрополией, необходимость заставила отдать предпочтение принципу соединения. И хотя законы, на основании которых состоялось это соединение, были несовершенны, однако общая связь продолжала существовать[126].

Но как только мир был заключен, так недостатки законодательства четко проявились: государство вдруг как будто распалось. Каждая колония, сделавшись независимой республикой, захватила в свои руки всю верховную власть. Союзное правительство, организация которого обрекала его на бессилие и которое не поддерживалось уже более сознанием общественной опасности, увидело, что флаг его, оставленный без защиты, подвергался оскорблениям со стороны сильных европейских народов; в то же время оно не могло найти средств, чтобы справляться с индийскими племенами и платить проценты по долгам, сделанным во время войн за независимость. Находясь на краю гибели, оно само официально заявило о своем бессилии и обратилось к учредительной власти[127].

Если когда-нибудь Америка сумела на мгновение подняться на ту высоту слов, на которой горделивое воображение ее жителей желало бы, чтобы мы всегда ее видели, то это было в ту торжественную минуту, когда правительство нации отрекалось от власти.

Когда народ энергично борется за свою независимость, это явление, бывшее во все века. Притом усилия, совершенные американцами, чтобы избавиться от господства англичан, были сильно преувеличены. Отделенные пространством моря в 1300 льё от своих неприятелей и получая помощь от могущественного союзника, Соединенные Штаты обязаны были своей победой гораздо более своему положению, чем храбрости армий или патриотизму граждан. Кто решится сравнивать американскую войну с французскими революционными войнами и усилия американцев с нашими усилиями,