В шаге от выгорания. Сбалансированный план действий, как вырваться из замкнутого круга хронической усталости - Тимо Шиле
Однако даже при низком уровне безработицы и стабильных отношениях между работодателем и сотрудником существуют вполне объяснимые индивидуальные причины для презентеизма. «Сегодня же важное совещание, я не могу его пропустить» или «Ой, да все в порядке, скоро же выходные, тогда и подлечусь» – возможно, и вы когда-то использовали такие или подобные отговорки. Там, где ибупрофен, парацетамол, аспирин и кодеин продаются без рецепта, «допинг» можно достать в любой день и без особых препятствий, хотя и с непредсказуемыми последствиями. Недостатки такого поведения очевидны. С одной стороны, презентеисты подвержены повышенному риску сердечно-сосудистых заболеваний, с другой стороны, оставленные без внимания заболевания перерастают в более длительные фазы. Проще говоря, если человек должным образом лечит грипп, то выпадает из работы примерно на неделю. А если нет, то может выпасть и на месяцы, потому что из-за недостаточно бережного отношения к себе болезнь усугубляется.
Однако работодатели также должны внимательно следить за тем, чтобы презентеизм не поощрялся. Говоря о презентеистах, исследователи труда упоминают и так называемые потерянные рабочие дни. Тот, кто приходит на работу больным, не может быть таким же продуктивным, как обычно, и допускает больше ошибок. Согласно одному опросу, больше всего потерянных рабочих дней насчитывается в Гонконге, Малайзии и Сингапуре [83]. Таким образом, предотвращение презентизма отвечает как индивидуальным, так и общим интересам. Но в этом отношении нам, должно быть, предстоит еще долгий путь. Возможно, этой темой заинтересуются так называемые отделы человеческих ресурсов, ведь дело касается устойчивости этих самых ресурсов.
Во времена коронакризиса склонность к презентеизму стала еще больше, но теперь речь идет о чрезмерно долгом пребывании в home-офисе, а при таких обстоятельствах горение может усилиться. Это объясняется тем, что из-за пандемии COVID-19 наш подход к работе в условиях наших собственных домов снова значительно изменился. Теперь, чтобы отдохнуть и поберечь себя, уже нельзя воздержаться от посещения офиса, оставшись дома. И простого контроля стимулов – так в психотерапии мы называем воздействие на поведение с помощью контроля предшествующих стимулов – здесь уже недостаточно. В целом, вероятно, многие виды работ можно выполнять из дома без каких-либо потерь. Это имеет свои преимущества, но и серьезные недостатки в контексте развития горения. Дело в том, что теперь от всех нас и от каждого человека в отдельности требуется еще больший самоконтроль, если мы хотим мысленно отстраниться от своей работы. В конечном же счете в первую очередь стоит и благодарить, и винить цифровизацию за то, что работа теперь сопровождает нас везде и всегда, в том числе при не самом лучшем раскладе, на больничной койке.
Цифровизация: работа с вами везде и всегда
Без цифровизации, и прежде всего охватывающей весь мир Сети, экономическая глобализация, которую мы сегодня наблюдаем, чествуем и терпим, вряд ли была бы мыслима. Интернет работал как безграничный катализатор и ускоритель процессов еще до масштабной пандемии. Цифровизация открывает совершенно удивительные возможности, особенно в науке и медицине, особенно в период пандемии. Однако с Сетью мировая экономическая карусель стала вращаться еще быстрее. Международная торговля легальными и нелегальными товарами и продуктами процветает, поскольку обходит законы отдельных государств с правами доступа. Однако то, что цифровизация стерла политические, пространственные и временны́е границы, конечно, оказывает влияние как на нашу профессиональную, так и на личную жизнь.
Феномен «цифрового выгорания» обсуждается уже давно [84]. Одна из причин заключается, например, в ускорении до уровня одновременности всех видов коммуникации. Нас накрывают волны всевозможных сообщений, будь то электронные письма, SMS или сообщения в социальных сетях. В большинстве случаев мы должны немедленно отвечать на запросы, что приводит к перегрузке. К этому добавляется постоянная доступность в мессенджерах, так что наш босс или начальница могут связаться с нами в любое время, а целый офис теперь всегда в шаговой доступности, возможно даже прямо на кухне или в спальне.
Такое стирание временны́х и пространственных границ не проходит бесследно. Мы можем работать не только в любое время, но и в любом месте, в том числе в отпуске и в постели. На самом деле это коснулось и нас, авторов, хотя основная часть нашей работы, а именно «аналоговые» сеансы психотерапии, по-прежнему проводятся непосредственно в клинике. Тем не менее нас тоже можно было бы без проблем на неделю запереть дома со смартфонами, и у нас все равно было бы достаточно работы, чтобы трудиться сверхурочно.
Кстати, о смартфонах – эти «психопротезы», конечно, уже давно стали причиной стресса, в том числе в личной жизни. Они smart (умные), они в некотором смысле phony (англ. «обманчивый»), и они изящно держат нас под контролем. Смартфоны давно стали нашими прилипчивыми спутниками, с которыми нас связывает чувство, колеблющееся между ненавистью и любовью. Без них мы чувствуем себя одинокими, когда у нас нет отношений. Когда мы в отношениях, они провоцируют в нас чувство ревности. Всем знакомо раздражение, которое возникает, когда смартфон в руках партнера забирает все его внимание. Этот предмет давно приобрел нечто вроде статуса личности.
Смартфон теперь считается зеркалом нашей души даже среди психологов. Из смартфонов наших пациентов и пациенток мы могли бы узнать многое об их владельцах, если бы нам это было позволено. Но гораздо больше возможно буквально считать благодаря алгоритмам этих устройств. Почти настолько же популярными, как программы для отслеживания местоположения, являются программы для отслеживания действий в интернете, а также лингвистические программы, которые могут выявлять эмоциональное состояние и даже психопатологические паттерны [85]. Мобильные устройства очень внимательно наблюдают за нами, отслеживая психологическое состояние, и делятся с нами своими наблюдениями. В конечном счете мы сами лишаем себя контроля над собой.
Однако смартфон – это гораздо больше, чем объект, отражающий черты личности человека. С точки зрения объектной психологии мы должны признать, что, путешествуя по Сети и миру, мы также передаем данные о находящихся рядом с нами людях корпорациям и миграционным службам. Чтобы это происходило без промедлений, мы разрешаем доступ к нашим календарям и контактам. А с помощью программ распознавания лиц наши фотографии и видео при нелучшем раскладе покажут всему миру не только то, где
