Средство от горя - Коди Делистрати

В Книге Притчей Соломоновых сказано: «Веселое сердце благотворно, как врачевство»[80]. Знахари из племени чероки[81], чтобы прогнать духовную или физическую болезнь, иногда устраивали танцы в масках – сложные представления с комическими элементами. В начале XIV века французский хирург Анри де Мондевиль писал[82], что юмор – в том числе прослушивание шуток и глупых историй – помогает пациентам выздороветь. «Пусть хирург позаботится, чтобы весь распорядок жизни пациента оказался радостным и счастливым, разрешив родственникам и друзьям веселить его и рассказывать шутки», – писал он в своем трактате «La Chirurgie» («Хирургия»). В XVI веке Мартин Лютер говорил[83] тем, кто приходил к нему в подавленном состоянии, что им будет полезно провести время в кругу друзей и близких, которые умеют шутить. А в начале XIX века английский поэт лорд Байрон, как утверждают, назвал смех «дешевым лекарством». Возможно, эта апокрифическая цитата сыграла свою роль в появлении известного клише, что смех – это не только недорогое, но и самое лучшее лекарство.

Но по-настоящему смех как терапия[84] стал применяться только в 1964 году, когда американскому журналисту Норману Казинсу[85] диагностировали анкилозирующий спондилоартрит и коллагеновую болезнь; он испытывал сильные боли в спине, и у него почти парализовало конечности. На тот момент ему было всего сорок девять лет, и он работал редактором еженедельного журнала Saturday Review, ныне не существующего. По словам Казинса, его врач считал, что шансы на полное выздоровление составляют 1 к 500.

Казинс решил, что вопреки всем ожиданиям[86] сможет победить болезнь. Он поселился в гостиничном номере и разработал собственный план лечения, который включал в себя вливание витамина С через капельницу и сеансы смеха, во время которых он читал смешные фрагменты из книг Эдвина Брукса Уайта и смотрел эпизоды из американского шоу «Скрытая камера» и фильмы братьев Маркс. По словам Казинса, это сработало.

«Я сделал радостное открытие, что десять минут искреннего хохота обладают анестезирующим эффектом и дают мне как минимум два часа безболезненного сна, – написал он в специальном отчете[87], опубликованном в 1976 году в журнале New England Journal of Medicine. – Когда обезболивающий эффект смеха ослабевал, мы снова включали кинопроектор, и нередко это приводило к еще одному периоду сна без боли».

После выхода статьи карьера журналиста пошла в гору. Казинс написал книгу-бестселлер[88], по которой сняли фильм[89]. Когда он находился на пике популярности, возникло новое медицинское направление, изучающее взаимодействие иммунной и нервной систем и психологических процессов, названное психонейроиммунологией[90]. В наиболее многообещающих исследованиях в этой области смех связывается с укреплением иммунной системы и повышением устойчивости к физической боли[91] (хотя другие исследования оспаривают некоторые из этих утверждений[92]).

Действительно, не все верили в излечение смехом. Арнольд Релман, который стал редактором New England Journal of Medicine спустя год после публикации статьи Казинса[93], рассказывал Washington Post[94]: «У меня двоякое мнение о мистере Казинсе. Я согласен с основными истинами, которые он излагает, но меня беспокоит, что многое из того, что он рассказывает, похоже на антинаучный, иррациональный подход к медицине, который стремится повернуть время вспять».

Так или иначе, но психотерапевт и художница[95] Аннетт Гудхарт разглядела выгоду в том, что продавал Казинс. «Знаменитый человек собирался прославить смех[96], – говорила она в 1988 году в интервью журналу Science of Mind, – а я располагала богатым клиническим опытом и информацией». В конце 1960-х и в 70-е годы Гудхарт (это ее настоящая фамилия[97]) занималась разработкой техник смеха[98]. Один из ее любимых методов – «медитация подмигивания», когда вы постоянно подмигиваете кому-то, пока это не рассмешит вас обоих. Она также придумала упражнение, в котором нужно добавлять «хи-хи» ко всему, что вы произносите, особенно к наиболее серьезным заявлениям: «Скажите мужу: „У меня сегодня утром важное заседание совета директоров… хи-хи“, – советует Гудхарт. – Признайтесь подруге: „Мои дети сводят меня с ума… хи-хи“. Скажите: „Жизнь конечна… хи-хи“». (Своей парусной лодке Гудхарт также дала название «Хи-хи».)

После успеха Казинса Гудхарт увидела[99] потенциал смехотерапии. Она позвонила в Калифорнийский университет и спросила, не разрешат ли ей вести курс. Она вспоминает, что задала вопрос: «Как вы смотрите на семинар по смеху?» – а ей в ответ засмеялись. «И этот смех оказался заразительным?» – спросил ее интервьюер. «Да, – ответила Гудхарт. – Теперь неожиданно этой темой заинтересовались массы людей».

Гудхарт – которая умерла в 2011 году, но и по сей день вдохновляет таких смехотерапевтов, как Миккельсен, – положила в основу своих семинаров в колледже идею[100] о том, что люди в основном подавляют свои эмоции, не умея смеяться или плакать так, как следовало бы, и это способствует возникновению физиологических и психологических проблем. Миккельсен согласна с этим, утверждая, что в ее родной Дании, а также в США и Великобритании, где она сейчас живет, смех и слезы неотступно регламентируются окружающими, особенно в детстве, и в результате мы подавляем их на протяжении всей своей жизни. «Мы слышим такие фразы, как „Ты уже достаточно плакала по этому поводу“. Или „Ты слишком много смеешься, не так уж это смешно“. Или вот эта фраза: „Перестань реветь, или у тебя будет повод пореветь“, – объясняет Миккельсен. – Из-за этого люди меняют свое самовыражение».

Чтобы устранить эти барьеры на пути к восприимчивости, Гудхарт советует, чтобы человек, испытывающий психологическую боль, например горе, потратил время на достижение катарсиса, выделив время на то, чтобы выплакаться. По ее словам, чтобы быть настолько открытым в своих эмоциях, требуется значительное количество смеха – как для того, чтобы открыть свое тело для восприимчивости, так и для того, чтобы вернуть его в нормальное состояние. Гудхарт говорит, что мы должны находить время для того, чтобы больше смеяться – гораздо больше, возможно, по пятьсот раз на дню. «Мы знаем, что четырехлетние дети смеются по пятьсот раз в день, в то время как средний взрослый – всего пятнадцать, – утверждает она. – Если бы мы могли смеяться так же часто, как четырехлетние, у нас были бы такие же частота сердечных сокращений и кровяное давление, как у четырехлетних».

Смех и слезы – это не противоположности[101], а «непрерывный процесс», утверждает Гудхарт. Вы смеетесь до слез или плачете, пока не засмеетесь. Подойдет и то и другое. Курт Воннегут пришел