Рассказы 35. Главное – включи солнце - Артур Файзуллин

В дверь постучали, а потом она открылась, и в проеме показался знакомый вздернутый носик.

– Айгуль! – радостно приветствовал девушку Дэнни, перебив Матильду.

– Добрый вечер, – смущенно сказала она, входя. – Я хотела вас поблагодарить. За все.

Дэнни хотел было сказать, что благодарить не за что, но вспомнил, как бежал среди выстрелов и ферротских кулаков, и передумал.

– Присаживайтесь, – предложил он.

Она скромно села в кресло для посетителей и покосилась на Сигизмунда, стоявшего, по обыкновению, на столике рядом.

– Сложную задачку вы нам подкинули, Айгуль, – весело сказал Дэнни. – Но мы решаем все проблемы клиента, это наш принцип, можно сказать. Даже в таких экстремальных обстоятельствах.

– Мне ужасно, ужасно жаль, что вы попали в такую ситуацию, – сказала Айгуль, прижимая руки к груди. – Но у меня не было выбора. Понимаете?

Дэнни кивнул. Он не то чтобы согласился с ее мыслью, но раз уж все хорошо закончилось, то о чем спорить? Все надбавки она оплатила, опять же.

– Думаю, стоит оставить этот инцидент в прошлом, – сказал он и воодушевленно добавил: – Как насчет отметить его чашечкой кофе? «У Омара», говорят, обновилось меню десертов.

– Да, было бы прекрасно. – Айгуль сцепила пальцы в замок и заерзала. – Но, вообще-то, я сегодня пришла пообщаться с Сигизмундом.

– Что?

– Когда он нас спас, я… Я этого никогда не забуду! – сказала Айгуль звенящим от слез голосом и повернулась к Сигизмунду. – Давайте я отнесу вас в спасенный парк? Там ветер такой приятный, и я знаю место, где продают минеральную воду без газа с заповедной планеты из сектора Е3455.

По кабинету прошел импульс, в котором Дэнни опознал согласие. Айгуль подхватила горшок с фикусом в руки и вышла из офиса, нежно прижимая его к груди.

Дэнни упал лицом на стол.

– Что, не повезло? – насмешливо спросил Василий, выглядывая из подсобки. – С Сигизмундом всегда так. Он у меня столько девиц увел за эти годы. Я бы его уволил, но где такого специалиста по разруливанию найдешь?

– Он же растение, – прогундел Дэнни, не поднимая головы.

– Женщинам нравятся цветы. Хотя, я думаю, это фишечки его псионические, наверняка он как-то воздействует. Не могла Крртигия просто так меня бросить, не могла.

Бурча, Василий вернулся к себе. Дэнни сел. И ведь он даже на какую-то секунду подумал, что «Чун Ли и сыновья» не такое уж и плохое место работы!

– Увольняюсь, – уверенно сказал он. – Матильда, пришли образец заявления.

Разиля Фазлиева

Новая жизнь

Дверца лачуги, ведущая в крошечную отгороженную прихожку, была приоткрыта. Эддик отпихнул ногой пыльную башню из коробок, чихнул в локоть и зажмурился от вспышки боли.

В инструкции указано, что заказ будет ждать в нише левой стены. И точно: в квадратном углублении стояли два пузатых флакона. Внутри завивалась клубами искрящаяся жижа. Жгучая болтушка – универсальный сильнодействующий обезбол, с которым «даже операцию наживую проводить можно». По заверениям Крыса, еще и от всяческих воспалений и опухолей отлично помогает. Эддик обменял ее на английскую булавку. Из настоящего серебра, на крышечке – овальный темно-красный камень. Крысову агенту она сразу понравилась. А Эддик рад был избавиться от нее, хранил только потому, что выглядела более-менее ценной – можно на что-нибудь обменять.

Одну бутылочку он сунул в карман, а вторую покрутил в руках: от сырой, криво приляпанной этикетки разило клеем «Момент». Эддик удивленно хмыкнул: Крыс – отбитый на всю голову гений-химик, мог бы давно состряпать нормальный клеевой раствор, но все еще пользовался этим гадко воняющим людским изобретением.

Чуть растекшиеся надписи были сделаны мелким круглым почерком. Дата изготовления, срок годности… Доза.

«По однаму глатку два раза в день в тичение нидели. При ниобходимости повтарить ни ранее чем чирез две нидели».

В левом виске стрельнуло. Эддик с раздражением стиснул челюсть. Не так, совсем не так ему хотелось отмечать совершеннолетие.

– С днем рождения, – пробурчал он под нос, откупорил флакончик и сделал два глотка сразу: за вчера и за сегодня. Болтушка слегка зашипела на языке, как газировка, обожгла десны горьким травяным вкусом.

Эддик шумно вдохнул сквозь зубы. Мгновенно стало лучше, прошла боль при движении глазами. Они ему сейчас нужны: Крыс работает в самом опасном районе Старого Города – Залесье, куда даже полицейские не ходят по одному и, если приходится, всегда берут с собой хотя бы одного урсолака. Только эти шерстяные ищейки способны учуять, где проходят корни колоний диких грибов.

Эддик не знал, кто он. Родился похожим на человека, рос похожим на человека, и до сих пор его предположительно нечеловеческая сущность проявила себя лишь в феноменальном ночном зрении. Поэтому надеяться оставалось лишь на него и на слух. Если напрячь слух и задержать дыхание, то можно уловить характерное влажное шуршание – грибы передвигаются по своим многочисленным подземным ходам, как кроты.

Пригнувшись близко к тротуару и обходя стороной освещенные участки дороги, Эддик добрался до главного проспекта. Там обошел перекресток, с которого доносились крики и выстрелы. Срезал путь по узенькому переулку, заставленному строительным мусором.

Оставалось осторожно пересечь Шеинский лес. Главное и единственное правило для тех, кто по той или иной причине оказался в Шеинском лесу ночью, – держаться подальше от тропинок. Ложные лешаки, облюбовавшие этот сосняк, охотятся с помощью искусственных троп, расставляя по ним норы-ловушки. Жертва калечит о них ноги, и медлительным лешакам больше не составляет труда умертвить ее.

Эддик пригладил волосы к макушке. Взобрался на маленький холмик и посмотрел по сторонам. Одна подозрительная дорожка. Две. Три, четыре. Осенью лешаки становились отчаяннее и прожорливее: торопились наесть жирок, прежде чем впасть в спячку на всю зиму. Эддик пошел на северо-восток, осторожно наступая на носки и почти не дыша.

Вскоре вышел к краю туманной низины, откуда виднелись и Новый, и Старый Город. Эддик втянул носом холодный, влажный воздух, рассматривая зубья дьявольских шпилей стасемнадцатиэтажного Многофункционального центра. Окно-розетка в верхней его части горело кроваво-красным.

Эддик накинул капюшон, застегнул молнию на куртке и зашагал по осыпающейся лестнице в освещенный фонарями и архитектурными прожекторами бетонный муравейник.

Утром, забрасывая в бак мусор пожилой соседки, Эддик лениво разглядывал глубокие трещины в заборе перед детским садом и вдруг понял, что болтушка помогла. Головная боль, донимавшая его последние два дня, пропала. И спал он прекрасно, даже не проснулся, как обычно, от визга проезжающих мотоциклов. Осознание обрадовало его настолько, что он не стал сворачивать к автобусной остановке, а