Беспощадный целитель. Том 3 - Константин Александрович Зайцев

Короткий коридор, буквально метров десять, не больше. Бетонные стены, трубы под потолком, ржавые потёки на штукатурке и в конце — единственная металлическая дверь, чуть приоткрытая. Из-за неё пробивался тусклый жёлтый свет и доносился голос. Мужской, ровный и деловой. Как у бухгалтера, зачитывающего квартальный отчёт. От этого спокойствия по спине пробежал холодок беспокойства. Я встречал таких людей. Они не кричат, не угрожают. Они просто делают свою работу, и именно поэтому они опаснее любого психопата.

— … в последний раз спрашиваю. Коды доступа к резервным копиям. Мой работодатель проявил достаточно терпения, но оно не бесконечно.

Молчание. Мира молчала. Моя упрямая, бесстрашная, невозможная женщина молчала, несмотря на то, что эти ублюдки с ней делали.

— Хорошо, ты сама заставляешь меня перейти к негуманным методам допроса. — Голос не изменился — этого выродка не изменился ни на тон. Ни тебе злости, ни нетерпения. Только профессиональное равнодушие человека, для которого пытка — это просто ещё один пункт в рабочем расписании. — Роберт, начинай с пальцев. Левая рука, мизинец. Сначала вырви ей ноготь. Медленно. Если не поймёт — отрежь фалангу.

От услышанного время замедлилось. Я слышал, как скрипит металл, как палач берёт инструмент со стола. Слышал тихое, сдавленное дыхание Миры. Она не кричала. Не умоляла и готовилась терпеть. Упрямая девочка.

Никто не причинит ей боли, пока я здесь. Шаг вперёд — и я вошёл внутрь, сжимая заляпанный кровью клинок. Подвальная комната оказалась именно такой, какой я её представлял: стены и пол, покрытые дешёвым кафелем; единственная лампа под потолком; стул в центре; и душ с длинной лейкой, которой так удобно смывать кровь в сливное отверстие, находящееся в углу. И закрытый ноутбук, от которого тянулись провода куда-то в сторону.

А посреди всего этого на стуле сидела Мира — с руками, стянутыми за спиной наручниками, ноги привязаны к ножкам грубой верёвкой. Её лицо… Из горла вырвался короткий рык. Распухшая губа, кровоподтёк на скуле, ссадина на лбу. Они били её. Эти твари били мою женщину. Клянусь пятью преисподнями, они за это заплатят.

Но больше всего меня поразили её глаза. Они были живыми и очень злыми. Она смотрела на своего мучителя так, словно уже выбирала способ его убийства. Будь её взгляд копьём, он бы уже трепыхался с пробитым животом. Эта девочка умеет быть жестокой, как и я.

Судя по всему, дознавателем был Альфред. Низкий худой мужчина в рабочем комбинезоне, лет сорока, аккуратная стрижка, тонкие очки в металлической оправе. Этот выродок стоял перед ней, заложив руки за спину. Учитель, ожидающий правильного ответа от нерадивого ученика. В его ухе была беспроводная гарнитура, из которой доносился шум, крики и выстрелы с верхних этажей. Он уже понял, что что-то пошло не так. По его лицу пробежала тень беспокойства, но не более. Профессионал до мозга костей, уверенный, что в первую очередь нужно выполнить работу.

Роберт был совсем другим. Широкоплечий здоровяк, короткий ёжик на голове, передник, заляпанный чем-то бурым. Настоящий мясник. Он склонился над столом, на котором были разложены инструменты: скальпели, щипцы, паяльник, зажимы, какие-то крючки. Его толстые пальцы как раз сомкнулись на рукояти плоскогубцев.

Они увидели меня одновременно.

Роберт замер с плоскогубцами в руке, его маленькие глазки расширились от удивления. Дознаватель среагировал быстрее. Мгновенно развернулся, оценил ситуацию и в долю секунды принял решение. Он метнулся к Мире, схватил её за волосы, запрокинул голову, чуть присел, прячась за её телом, и приставил к горлу выкидной нож, появившийся в его руке как по волшебству.

— Стой! — Голос всё ещё ровный, но в глазах был расчёт. Холодный, как арктический лёд. — Шаг ближе — и я вскрою ей горло. Может, ты и быстрый, но не настолько быстрый.

Я замер, наклонив голову к левому плечу, и изучал ситуацию. Лезвие у горла Миры. Тонкая линия крови уже проступила там, где сталь надавила слишком сильно. Очень, очень зря он это сделал. Одно движение — и моя женщина умрёт. Почти патовая ситуация.

— Роберт, — дознаватель не отводил от меня глаз, — пистолет. Медленно возьми его.

Мясник потянулся к столу, где среди инструментов лежал какой-то автоматический пистолет. Его рука дрожала. Этот здоровяк явно не привык, чтобы добыча приходила сама. Самый распространённый тип палачей — те, кто упиваются чужой болью, но так сильно боятся своей.

Мира смотрела на меня. Сначала не понимала, кто за ней пришёл, но спустя пару ударов сердца её лицо изменилось. Началось медленное, неуверенное узнавание. Маска меняла моё лицо, мерцание некроэнергии делало его нечеловеческим, а кровь, покрывавшая меня с головы до ног, довершала картину.

— Алекс?.. — едва слышно, одними губами.

— Тихо, — сказал дознаватель, надавив ножом сильнее. Ещё одна капля крови скатилась по её шее. — Ни слова. А ты, урод, бросай нож. Медленно. На пол. И руки за голову. И толкни его ногой в мою сторону.

Я не двигался. Просчитывал варианты. Пять метров до него. Слишком далеко для броска ножа — он успеет полоснуть. Роберт сейчас возьмёт пистолет, и тогда всё станет ещё сложнее. Тень ещё не восстановился. Иглы? Нет, он дёрнется, и Мира…

Мира смотрела на меня. И в её глазах я увидел не страх. Я увидел вопрос. Готовность. Она ждала сигнала.

Моя женщина. Моя умная, бесстрашная женщина.

Я едва заметно кивнул — и она поняла.

В тот момент, когда Роберт сомкнул пальцы на рукояти пистолета, Мира действовала. Резко, без предупреждения, вложив в движение всё, что у неё осталось. Она откинула голову назад и вверх, прямо в лицо дознавателя. Затылок врезался ему в лицо, ломая хрящи.

Влажный хруст запустил цепную реакцию. Очки ублюдка полетели в сторону. Он вскрикнул — первый эмоциональный звук, который я от него услышал. Хватка на волосах ослабла, нож отошёл от горла. Буквально на мгновение, но мне этого хватило.

Чёрное солнце плеснуло в мышцы энергию в таком количестве, что волокна начали лопаться, заполняя сознание болью, но всё это будет потом. Три шага. Я преодолел их быстрее, чем дознаватель успел снова прижать нож. Хлынувшая из разбитого носа кровь заливала волосы Миры, но я уже был рядом.

Моя левая рука перехватила его запястье с ножом, пальцы впились в его сухожилия. Безжалостный поворот и одновременный рывок, хруст ломающихся костей. Сознание рефлекторно отметило лучевой перелом запястья. Выпавший нож полетел на пол. Внутренний зверь требовал насадить этого ублюдка на нож, выпотрошить словно свежепойманную рыбу,