Протокол «Изнанка» - Виктор Корд

— Он был нашим щитом, — глухо произнес Волков. Он сидел на корточках, обхватив голову руками. Дорогой костюм был в саже, на брюках — пятна от шампанского и чужой крови. — Без подписи Губернатора мы — мятежники. Империя пришлет карателей.

— Империи сейчас не до нас, Сергей, — я повернулся к нему, чувствуя, как адреналиновый откат начинает скручивать мышцы. — Империя смотрит на «Объект Ноль». А мы здесь, в песочнице, разбираемся с последствиями детских игр Анны.

— Детских игр⁈ — Волков вскочил. Его лицо перекосило от ярости. — Она взорвала главу города как хлопушку! Это биологический терроризм!

— Это полевые испытания, — поправил я холодно. — И они прошли успешно.

Я подошел к Вере. Валькирия перезаряжала пистолеты, её руки слегка дрожали. Даже для нее это было слишком.

— Ты видела цвет спор? — спросил я.

— Ярко-зеленый. Кислотный.

— Именно. Фиолетовая Гниль, которая лезет из Изнанки — это сырая, хаотичная биомасса. Она просто жрет и меняет материю. А то, что вылетело из Губернатора… это модифицированный штамм.

Я поднял руку с Ожогом. Шрам больше не горел ровным жаром. Он пульсировал рваным, аритмичным ритмом, словно предупреждая о радиации.

— Анна взяла Гниль и скрестила её с магией Жизни. Она ускорила инкубационный период с часов до минут. Губернатор был не просто заражен. Он был… запрограммирован.

— На что? — спросила Вера.

— На близость к источнику власти. К нам. Паразит ждал, пока мы окажемся в замкнутом пространстве. Это умное оружие.

Я подошел к панели управления лифтом, но не нажал кнопку вызова. Вместо этого я вывел на настенный терминал схему вентиляции Башни.

— Вольт, ты меня слышишь?

— [Слышу, Босс. Я заблокировал вытяжку из пентхауса. Дым идет наружу, через пробоины в крыше. В общую систему споры не попали.]

— Хорошо. А теперь послушай меня внимательно. Анна была на Балу. Она «спасала» аристократов. Она касалась их. Она дышала с ними одним воздухом.

Меня прошиб холодный пот, от которого не спасала даже регенерация.

— Губернатор был не единственной целью. Там, в Ратуше, было триста человек. Сливки общества. Генералы, банкиры, главы родов. И всех их «спасли» люди в белых халатах.

Волков замер, глядя на меня расширенными глазами.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что сейчас по городу, по своим укрепленным бункерам и виллам, разъезжаются триста живых бомб. Анна заминировала элиту. И пульт детонатора у неё в руках.

Я представил карту города.

Если эти люди начнут взрываться спорами внутри своих убежищ, эпидемия вспыхнет в самых защищенных точках. В штабах. В хранилищах. Система управления городом рухнет за одну ночь.

Хаос будет тотальным.

И тогда придет Гильдия. Вся в белом. Единственная сила, у которой есть (якобы) вакцина или хотя бы огнеметы.

— Это переворот, — прошептал Волков. — Она зачищает поле.

— Она готовит жатву.

Я нажал кнопку вызова лифта.

— Мы не можем спасти их всех, Сергей. У нас нет ресурсов бегать за каждым бароном и проверять его лодыжки на предмет укусов. Но мы можем спасти себя.

Двери лифта открылись.

— С этого момента Башня переходит на режим полной изоляции. Никаких поставок извне. Никаких контактов. Весь персонал, который возвращается с патрулей — через жесткий карантин. Если у кого-то температура поднимется на полградуса — в изолятор. Если появится сыпь — пуля в голову.

— А что делать с городом? — спросила Вера, заходя в кабину.

— Город будет гореть, Вера. Наша задача — чтобы этот огонь не перекинулся на нас. Мы станем островом. Ковчегом. И когда Анна закончит свою партию… мы выйдем и заберем то, что останется.

Лифт пошел вниз.

Я смотрел на цифры этажей и чувствовал, как внутри меня закипает холодная, расчетливая ярость.

Анна думала, что она игрок. Она думала, что поставила мне мат, убив Губернатора.

Она ошиблась.

Она просто освободила мне руки. Мне больше не нужно притворяться спасителем. Мне не нужно соблюдать законы, которые она сама же и уничтожила.

Я достал из кармана ампулу с образцом крови (своей, смешанной с реагентом). Жидкость внутри потемнела.

— Ты хочешь биологической войны, Анна? — прошептал я отражению в зеркальной панели лифта. — Ты её получишь. Только мои штаммы не убивают. Они меняют хозяина.

Я сжал кулак.

Война только началась.

И теперь она стала личной.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 6

ВИВИСЕКЦИЯ

В лаборатории стояла тишина, нарушаемая только гудением центрифуги и моим тяжелым дыханием.

Я сидел на высоком табурете, склонившись над микроскопом. Мои руки, все еще покрытые черной коркой ожогов и струпьев, дрожали, но движения были точными. Я был в своей стихии. Здесь, среди пробирок и реагентов, я был богом, который переписывает законы биологии.

На предметном стекле лежал образец.

Клочок ткани с воротника Губернатора, который я успел срезать скальпелем за секунду до того, как его тело превратилось в бомбу.

Зеленая плесень.

Она была живой. Даже отрезанная от носителя, даже залитая формалином, она двигалась. Микроскопические жгутики ощупывали стекло, пытаясь найти пищу.

— Агрессивная, — пробормотал я, подкручивая фокус. — Скорость деления клеток — в десять раз выше нормы. Метаболизм на основе серы и… магии Жизни?

Я отстранился от окуляра.

Анна Каренина не просто скрестила Гниль с магией. Она создала химеру.

Обычная Гниль (фиолетовая) — это энтропия. Она разлагает материю.

Но эта зеленая дрянь… она созидала. Она строила новые структуры из плоти носителя, превращая его в инкубатор. Это был рак, возведенный в абсолют.

— «Черный клей» не сработает, — констатировал Вольт, который стоял рядом, подключившись к анализатору. — Я прогнал симуляцию. Клей основан на Скверне. А эта штука… она ест Скверну. Она использует её как топливо. Если мы вколем это нашим «Куклам», они просто взорвутся быстрее.

Я швырнул пинцет в лоток. Звон металла эхом отразился от кафельных стен.

— Значит, нам нужен новый реагент. Что-то, что блокирует магию Жизни.

— Некротика? — предложил хакер.

— Слишком медленно. Некротика убивает ткани, а нам нужно убить программу деления. Нам нужен…

Я замер.

Взгляд упал на монитор системы безопасности.

На экране, в соседнем отсеке (который мы называли «гостиной»), сидела Алиса.

Наш куратор из D. E. U. S.

Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и