Помощница для князя оборотней - Эми Мун

Василиса осторожно глянула по сторонам. Нет, это не больница. И рядом нихрена не врачи.

— Вот счастье-то, — всплеснула руками дородная… купчиха? Барыня? Дворянка? Или кто там носит расшитые золотом платки и украшенные орнаментом платья? — Открыла зенки свои пучешарые! Тьфу!

Женщина смачно харкнула на пол. Василису чуть не стошнило. А купчиха подбоченилась и командирским голосом взревела:

— Эй, девки-чернавки! Подь сюды!

Вокруг нее мигом появились одетые с серые платья девушки. С такими же серыми платочками на головах. А рядом худощавый, усыпанный прыщами юноша с козлиной бородкой.

У ее Кеши тоже борода не росла… Василиса снова вздрогнула.

О чем она думает?! Какая борода? Какой Кеша?! Она непонятно где, в окружении странных незнакомцев. Больная, с угрозой выкидыша и разбитой головой. Ой! Голова!

Василиса судорожно ощупала себя от висков до темечка. И похолодела. Раны не обнаружилось. Как и ее дерзкого пикси. Вместо этого Василиса обзавелась косами. Шикарными такими, льняного цвета, в запястье толщиной.

Мамочки!

Василиса зажмурилась и что есть сил ущипнула себя за руку, которая… тоже оказалась не ее: маленькая, с аккуратными розовыми ноготками и без обручального кольца на пальце. Даже след пропал. И все родинки. И шрам, полученный от царапучей кошки…

В плечо больно стукнули.

— Хватит лядащую* из себя корчить! — фальцетом взвизгнул юноша.

И снова ударил. Козел!

Василиса отмахнулась. Слабенько так, но куда-то попала. Недоносок отскочил от нее и капризно скривил рот:

— Маменька, она дерется!

Но купчиха даже бровью не повела. Смотрела на Василису не мигая, как змея на выпавшего из гнезда птенчика.

— Чтобы к вечеру на ноги встала, поняла? — зашипела гадюкой. — А не то… — И погрозила мясистым кулаком.

А потом развернулась и ушла — только шелковые юбки зашуршали. А мальчишка остался.

— Даже не думай вдругорядь руки на себя накладывать, подлая! — на манер купчихи поднял тощий кулачок. — В бараний рог скручу!

Но Василиса не планировала самоубиваться. О нет! Все, чего ей хотелось — понять, что тут происходит. Какого черта у нее другие волосы, руки и… ох, черт! фигура тоже другая!

Василиса схватилась за грудь. Вместо ее роскошной, но уже порядком обвисшей троечки задорно тончали упругие, эм… персики. А бедра?! Это же настоящая бразильская задница! Которая делала и без того узенькую талию еще тоньше.

— Ну, долго собою любоваться будешь? — глумливо осведомился прыщавый.

Служанки подобострастно захихикали. А Василиса обалдело взглянула на собравшихся и прохрипела:

— Зеркало есть?

И вздрогнула. Голос тоже не ее. Картавенький и мягкий, как у француженки. Прыщавый скривился.

— Облезешь. Живо ступай в купальню, а я пригляжу, чтобы не дурила.

О как… Но пока Василиса пыталась сгрести мысли в кучу, ее подхватили под руки и совершенно бесцеремонно пихнули в сторону низенькой арочной двери.

Да и плевать.

Василиса с тревогой прислушивалась к новым ощущениям. Тело двигалось как-то не так. В смысле, все было правильно: ноги шли, руки гнулись, но… Ее будто в новую одежду запихнули. Вроде все удобно, хорошо, а все-равно непривычно.

В спину прилетел очередной тычок:

— Шевелись, клуша!

И ее заставили войти в другую комнату. За первым шоком Василису накрыло вторым. Тут есть канализация! Или что-то на нее похожее. Под потолком вились медные трубы, на которых были развешены пучки трав. Здесь и густые метелочки мяты, и длинные стебли зверобоя, и лохматенькая полынь, и… Василиса прищурилась, внимательно разглядывая совершенно незнакомые ей соцветия, от которых шел сладковато-медовый дух.

Рассмотреть бы их поближе. Но прислужница толкнула Василису к сколоченной из темных досок купели, в которой исходила парком вода.

— Сорочку снимай! — велела, упирая руки в бока. — Да пошевеливайся!

Василиса покосилась на девку, потом на трущегося рядышком прыщавого и мотнула головой:

— Не буду!

Шок шоком, но раздеваться при малолетнем и явно заинтересованном в стриптизе ублюдке она не собиралась. А мальчишка аж вскинулся весь:

— Делай, что велено!

И положил руку на пояс, где висел клинок. Но его угроза не испугала, только разозлила.

— А если не сделаю, то что? Ножичек свой вытащишь? Валяй! — фыркнула Василиса.

Недомерок побелел весь.

— Да я… да ты… ты… розог получишь щас! — заорал тоньше прежнего.

Василиса поморщилась. Ему что, яйца в детстве отбили? Пищит, как мышь.

— Давай неси свои розги!

Может, на этом ее кошмар закончится? Ну не могла Василиса поверить в то, что очутилась хрен знает где и в чужом теле. Это антинаучно!

— Кнут! — бесновался крысеныш. — Кнута мне, сейчас же!

Одна из служанок бросилась было исполнять, но та, что приказывала Василисе раздеться, вновь подала голос:

— Но, господин… Как же это — исполосованную невесту к жениху вести? Госпожа Маланья с нас шкуры спустит…

Прыщавый заковыристо выругался и, оказавшись рядом, засадил кулаком в бок. Василиса охнула, девки заорали, а следом за ним заорал и ублюдок, хватаясь за подбитый глаз.

— Мамонька-а-а! — заверещал козленком.

И сбежал.

А Василиса потерла нывшее запястье. Куда делся ее хорошо поставленный удар? Ведь она несколько лет ходила на курсы самообороны.

— Дайте мне зеркало, — повторила с нажимом.

И, видно, было что-то в ее голове такое, что напугало служанок.

Они переглянулись, и одна из них вытащила из-за пояса простенькое, в ладонь величиной, зеркальце на ручке

Василиса жадно схватила добычу и… всхлипнула от ужаса.

Это не ее лицо. Совсем. Даже близко. А полная противоположность. Ее родной орехово-карий цвет глаз сменился на лазурный с зеленью. Заметная горбинка носа исчезла, уступая место легкой курносости. Щеки и губы стали пухлее, лицо сердечком, брови дугой. Ну просто куколка! Сладенькая пуся, а не уважаемый научный сотрудник. И лет ей этак шестнадцать, примерно.

Василиса бессильно опустила зеркальце. Потом подняла… и снова опустила. Крепко зажмурилась, пощипала себя за руку, опять взглянула в зеркало, но отражение не исчезло.

Твою ж мать!

Шумно вздохнув, Василиса уже хотела вернуть безделушку владелице, но в комнату ворвалась купчиха. А за ней прыщавый сынок.

— А ты, гадина подколодная! — взревела эта ненормальная и кинулась на Василису.

Василиса от нее. Девки с визгами в разные стороны. Началась кутерьма.

Купчиха изрыгала проклятия, отдуваясь и топая, как слон. Прыщавый сыпал угрозами, а Василиса, изловчившись, рванула в сторону выхода. Сбежит! И плевать, что из одежды на ней одна льняная сорочка. Жизнь дороже!

Но ее дернули за косу, и Василиса с криком полетела на пол. А из-за плеча вынырнула девка, которая поделилась с ней зеркалом. Вот паскуда!

— Вяжи мерзавку! — крикнула купчиха.

И первая навалилась на Василису.

А следом посыпались удары.

Василиса пробовала отбиваться, но куда ей, мелкой, против дородной бабы! Трепыхалась только, пока ее охаживали со всех