Помощница для князя оборотней - Эми Мун

И началась драка.

Василиса сделала шаг назад — лучшего момента для побега не придумаешь! Но снова остановилась, как зачарованная наблюдая за побоищем.

Тройка храбрецов бросилась на великана, как свора шавок на волкодава. Северян отмахнулся, и один из нападавших влетел в стену кабака. Василиса мысленно присвистнула. Вот это силища! И правда медведь…

А из толпы вдруг выскочили еще трое. Итого пять, если не считать контуженного.

Василиса возмущенно ахнула — это же нечестно! Но честность никого не интересовала. Все пятеро напали на одного. Северян отпрыгнул в сторону с грацией, не свойственной мужику таких габаритов, и пару раз ударил. Еще двое прилегли под кустиком.

Зато очухался контуженный. Держась за стенку, он поднялся на ноги и достал из-за голенища сапога нож.

— Берегись! — взвизгнула Василиса.

Северян услышал. Метнув в ее сторону острый взгляд, развернулся и четко поставленным ударом отправил контуженного обратно в нирвану.

— Ах ты, паскудник мелкий! — хором взревели мужики. — Косолапому помогать?!

И бросились к ней. Василиса от них. Но куда ей, хроменькой. В спину прилетел тычок. Василиса рухнула, пытаясь сгруппироваться, но под ребра пнули так, что дыхание вышибло.

— Не тр-р-рожь мальчонку! — зарычал Северян.

Но оплеухи и удары сыпались на нее один за другим. Трусливое шакалье вымещало злобу на беспомощной. И помереть бы Василисе прям тут, у кабаков в дорожной пыли, но земля резко ушла вниз. Взвалив ее на плечо, как мешок с травой, громила рявкнул:

— Держись! — и понесся прочь.

Ой, мамочки! Лучше бы ее били! Василиса изо всех сил пыталась уцепиться за голую мужскую спину, но ни черта не получалось! Ее трясло, швыряло из стороны в сторону и снова трясло.

— Смир-р-рно сиди! — рявкнул на нее богатырь и прыгнул.

Василиса заорала — ее ребра!

Но садист не останавливался. Бежал до тех пор, пока погоня не отстала. Наверное… Василиса уже ничего не соображала. И когда ее снова поставили на ноги, упала, как подкошенная.

— Экий ты квёлый, — заворчал мужик. — Еще Моране душу отдашь…

Богине смерти, что ли? Это можно… Прям сейчас. Василиса обессиленно прикрыла глаза.

— Тьфу! Лядащий!

И ее снова взвалили на плечо. О нет, только не это!

Но, слава богу, на этот раз мужик просто шел, а не бежал, да и то недолго. Принес ее к какому-то ручейку и усадил под дерево на скамеечку.

— Ай! — заорала Василиса, когда на нее плеснули водой. — Обалдел, что ли?!

А громила как фыркнет:

— Ну вот, теперь другое дело! Как тебя звать, малец?

Мале… кто?! Ее приняли за мальчика, что ли?!

— Э-э-э… — промычала, не зная, как ответить.

А мужик добродушно усмехнулся и хлопнул ее по плечу так, что Василиса чуть с лавки не улетела.

— Не р-р-робей, отр-р-рок.

Господи… А чего он рычит-то? И без того страшно. Василиса потерла ноющие виски, собираясь с мыслями, и все-таки рискнула:

— Я В-ва... Васи… л, кх-х-х… — закашлялась вдруг.

Но мужику и этого хватило.

— Васька, что ли? — протянул, оглаживая короткую бороду. — А не рановато ли тебе, Васятка, на кабацкую улицу заглядывать? Безусый еще…

Конечно, безусый! Она же девушка! Этакую косищу в запястье толщиной только слепой не заметит! Василиса сдула с лица прядку и выдала очередной набор звуков:

— Так я это… ну…

— От мамки сбежал?

— Кхм-м-м… Сбежал, да. Меня там… били.

И снова повисла тишина. Было слышно только глубокое и часто дыхание громилы. Как будто зверь принюхивался.

— Не врешь вроде, — протянул, наконец. — Но темнишь что-то.

Черт! Ей перестал нравиться этот допрос! Вдруг громила разозлится и прикопает ее где-нибудь под кустиком?

— Я вас боюсь, — созналась тихонько.

Мужик зыркнул по сторонам и снова уставился на Василису.

— Никак тебе голову отшибло? Кроме нас, нет никого.

У них не принято обращение на «вы»? Вот она дура!

— В живот больше били, — попыталась переключить его внимание. — Все кишки болят.

Но вместо жалости получила строгое:

— Вдругорядь не лезь!

А вот сейчас обидно стало. Василиса подскочила с лавки, охнула, схватилась за ребра и поковыляла прочь. Вернее, попыталась, но ее тут же усадили обратно, еще и леща отвесили.

— Совсем охренел руки распускать?! — взвизгнула и от злости саданула в ответ.

Как будто в камень ударила! А мужик снова хохотнул.

— А ты не из пугливых. Да только ежели еще хоть раз меня заденешь, то получишь как должно. Не посмотрю, что дите горькое.

— Я уже взрослый! — огрызнулась Василиса, но на всякий случай немного отодвинулась.

А мужик снова о чем-то задумался, покручивая бороду. Ой, нехорошо… Ей бы сбежать, но громила догонит в два счета. Да и куда идти? Топографический кретинизм — это прямо про нее.

— Со мной пойдешь! — рявкнул вдруг мужик.

Василиса чуть не застонала. Да что ж ей так не везет?

— …Проведу тебя до терема. Мальчишка ты бойкий, авось к стрельцам пристроишься. Князь как раз новых ищет...

А со старыми что стало? Но Василиса крепче прикусила язык и кивнула: терем — это хорошо. Это ей и нужно.

-...Ну пойдем, что ли.

И, развернувшись, громила зашагал прочь. А Василиса похромала следом за мужчиной. От боли в израненных ногах и отбитых кишках слезы наворачивались, но она терпела. Очень долго терпела.

До тех пор, пока ноги вдруг не подломились. Но удара о землю Василиса уже не почувствовала.

Глава 3

— Эй, малец… Слышишь? Вставай давай…

Ее ощутимо встряхнули

— Вставай, говор-р-рю!

О, а эти рычащие нотки ей знакомы... Василиса тихонько застонала.

— Уйди-и-и...

Но ее облили водой. Сволочь какая! Козел! Василиса заорала, подскакивая из положения лежа, и принялась судорожно вытираться.

Сидящий напротив громила оскалился.

— Недосуг мне с тобой тут рассиживаться. Собирайся давай, и так до утра провалялся.

Уже утро?!

Василиса сдавленно охнула. Ну да, в окнах светло. А комната ей совсем не знакомая. Добрую половину горницы занимала кровать. По углам ютились разные сундуки и корзины. Над ними по стенам и на потолке — пучки трав. Наверное, местный освежитель воздуха.

Василиса перевела взгляд на громилу и снова охнула.

В свете дня мужик выглядел еще более… мощно. Даже величественно. Как будто мифический герой. Или древний бог сражений. Василиса не была художником, но ей вдруг захотелось запечатлеть эти строгие, будто вырубленные топором черты, гордую осанку и монументальность крепкого торса.

И это было бы очень красиво, если бы не полный холода взгляд.

По спине промаршировали мурашки. Этот Геркулес был раздражен. И ей не стоит выделывается, если хочет остаться целой.

Василиса тихонечко отползла ближе к изголовью кровати.

— Я… э-э-э, сейчас встану. Просто…