Помощница для князя оборотней - Эми Мун

— На все воля Деваны.

— Не надо никого пить! — вмешалась Василиса. — Бабушка, э-э-э, госпожа Яга! Зачем тебе мужик? Сегодня есть, завтра нет. Возьми лучше жемчугом! — хлопнула себя по кошельку. — Обрадуй женскую душеньку!

— Нет у нее души, Премудрая. Яга…

— Довольно! — рявкнула ведьма.

И Василиса с Ладимиром послушно заткнулись. А Яга чуть склонила голову, наматывая на пальчик нитку бус из кроваво-алых камней.

— Позабавили вы меня, — произнесла наконец. — За это, так и быть, буду милостива. Говоришь, женскую душеньку обрадовать? — глянула на Василису.

Пришлось кивнуть. Сама ведь предлагала.

— Ну, тогда идём со мной, поговорим без лишних ушей.

Ладимир тут же встрепенулся.

— Василиса, нет! Не пущу тебя!

Пришлось успокаивающе похлопать оборотня по предплечью:

— Все будет хорошо, Ладимир. Верь мне.

И обернулась к Яге.

— Пойдем, госпожа.

Ведьма хмыкнула и ловко цапнула Василису за локоток. А потом глянула на оборотня:

— Обожди за порогом, дикий. Да чтобы шагу по моей вотчине ступить не смел.

И потянула Василису к лестнице.

А она всей кожей чуяла полный напряжения взгляд Ладимира. Хотелось обернуться и сказать что-нибудь ободряющее, но Василиса позволила себе лишь сделать знак рукой. Ведьма фыркнула и повела ее дальше — по широкому коридору. Поджилки тряслись конкретно, но Василиса шла.

Похоже, теперь от нее зависела не только жизнь Северяна, но и честь Ладимира.

Глава 21

Северян

Черный камень и сырость давили со всех сторон. Зверь глухо рычал, требовал сломать железные прутья темницы, но Северян не двигался.

Толку нет!

Обычное железо медведь, быть может, и согнул бы, однако терем Яги зачарован от маковки до подвала. Хоть сколько бушуй, а даже царапинки не сделаешь. Вот и оставалось сидеть на холодных плитах и ждать своей участи.

Но все же странно, что Яга его сразу не убила. Может, в постель уложить хочет?

Северян аж дернулся в отвращении.

Ни один дикий по доброй воле с ней не ляжет! Ведьма пахла гнилью, и все вокруг нее тоже. Даже отступник учует.

А человек нет... И мысли тут же скакнули в другую сторону.

Как там Васька? Успел ли сбежать? Или в соседней темнице мается? Северян бы этого не хотел. А вот чего желал всей душой, так это увидеть деву из сна. Последний разочек вдохнуть ее сладостный запах. Но сколько Северян ни жмурил веки, а дрёма не шла.

Так и сидел, мечтая о несбыточном. А о Елене Прекрасной даже думать не хотелось. Ее образ совсем стерся из памяти, будто не было никогда.

Вдруг над головой раздалось тихое мяуканье.

Северян подскочил, сжимая кулаки. Быть не может! Мерещится ему! А под самым потолком в узеньком тюремном оконце мелькнула рыжая шерсть. Ладимир тут!

Северян онемел на мгновение. А потом тихо прорычал:

— Ума лишились.

Потому как если котячья шкура здесь трётся, то и Васька неподалеку! Кот тихо мявкнул и пропал. А Северян без сил опустился на пол и схватился за голову.

Только бы не вздумали жемчуг ведьме приволочь! Она ведь на это не купится — убьет все равно!

Северян аж застонал, представив иссохшего до костей Ваську. Ох, дурачок отчаянный! Да разве ж можно так?! Себя бы сберег! А в груди жар, будто туда кто-то раскаленных углей сыпанул.

Не бросил его, пришел на выручку! Вот тебе и малахольный!

Северян потер грудь, но не мог унять колотившегося птицей сердца. Бежать бы на помощь, однако оставалось только смирно ждать своей участи. Но не приведи боги Яга тронет Ваську! Тогда хоть с того света, а Северян ведьму достанет и отволочет на праведный суд Деваны.

* * *

Горница Яги оказалась под стать хозяйке: теплая, светлая, с высоким потолком и добротной резной мебелью. Ни тебе котлов, ни страшных идолов…

— Что, следы крови ищешь? — хмыкнула Яга.

Василиса смутилась.

— Нет… то есть да, — и, глубоко вздохнув, сказала правду: — Не такого ждала.

Яга приподняла брови, мол, продолжай. И Василиса продолжила.

— Ты же ведьма! Разве ведьмы не любят, не знаю… полумрак там, все чёрное или алое…

Но ее перебили снисходительным:

— В твоём мире, может, и любят, а здесь не так.

Василиса подавилась воздухом. Где стул? Ей надо присесть! А Яга как засмеётся.

— Что ж ты побледнела так, Василисушка? Чай не к травнику слепошарому на огонек зашла. Он только в зельях смыслит! Да, я вижу, что душа твоя чужая. Не успела ещё пропитаться нашим миром.

Но Василиса не слушала. Кинулась к Яге и схватила ее за руку:

— Верни меня! Скажи, что делать?! Не хочу здесь быть! Мне нужно домой, очень нужно! Сейчас!

— Будешь так орать — взашей выгоню.

Василиса до крови прикусила губу. Но руку ведьмы не отпустила. Господи, только бы Яга сумела помочь! Она же такая… такая могущественная. А ведьма играючи разжала ее сведённые судорогой пальцы.

— Сядь за стол.

Конечно, Василиса села. Все, что угодно за шанс попасть обратно! Только бы ее малыш был жив. Ведьма подошла в высокому, до самого потолка, стеллажу и взяла с одной из полок расписную шкатулку:

— Давай-ка я тебе картишки разброшу. Посмотрим, что они скажут.

— Но ты и так все знаешь!

— Не знаю, а вижу, что дозволено, — поправила ее ведьма и, распахнув крышку, достала завернутую в алую тряпицу колоду.

Неужели таро? Но разве у славян оно было? Хотя в этом мире — возможно. Яга ловко перетасовала карты и веером предложила ей.

— Тяни три карты. Потом ещё три. И клади их сверху над первыми.

Василиса исполнила. И, когда ведьма показала рисунки, ахнула. Мало того, что необычные, так ещё и старшие арканы другие!

Ей выпал Сундук, перекрытый картой Звезды, Ладья над которой лежала Развилка, и рисунок молящегося мужчины в паре с полузверем-получеловеком.

Это что-то про Северяна, наверное… Но ведьма покачала головой.

— А точно ли тебе обратно надо? Вижу, рядом с тобой лихой человек, волк в овечьей шкуре.

— Иннокентий, — зашипела Василиса. — Мой почти бывший муж.

— Это хорошо, что бывший, потому что с тобой он лишь из корысти. Не любил, верность не хранил, а токмо на хоромы твои зарился.

Василиса треснула кулаком по столешнице.

— Вот сука!

Так вот почему Кешенька ее обрабатывал насчёт продажи родительского дома! Как хорошо, что мозгов хватило не уступать. Но не из-за подозрений, а просто не хотела расставаться с памятью. Зато на половину купленной ею трёшки этот обмылок имеет вполне законные права. В браке приобретала, дура!

— Сам-то