Его маленькая заноза - Анна Мишина

— Ты?.. — она смотрит на меня во все глаза. — Ты не поедешь на работу? — наконец, понимает.

— Нет, — качаю головой, доедая бутерброд. И тянусь за новым кусочком поджаренного тоста.

— Давай я сама намажу, — забирает кусочек хлеба и намазывает паштетом. — Вот, — протягивает уже готовый. — Так ты правда останешься со мной?

— Да, если ты не против.

— Не против, — тут же отвечает. — И что мы будем делать?

— Пить морс, вкусно есть, смотреть телек, валяться в постели и кайфовать. Как тебе такая идея?

Мира

Смотрю на него и пытаюсь понять, что он только что сказал. Это шутка такая? Артем Гаранин хочет провести со мной весь день? Все это кажется несерьезным.

Сижу, смотрю на него, улыбаться хочется. Обнять его хочется. Но боюсь. Я раз уже полезла его целовать, позорище такое. Рукалицо.

— Ну? — смотрит на меня.

— Идея улет, согласна, — прикусываю губу, чтобы не так очевидно лыбиться. — Тогда, — беру поджаренный тост и намазываю паштетом. — Тогда карты тебе в руки.

— Даже так? — хитро прищуривается.

— Угу, — мычу, откусив кусочек бутерброда.

— Заметано, — хмыкает.

Первое, что мы делаем после завтрака, это заказываем доставку. Перебираемся в комнату и, развалившись на диване, пялимся в экран телефона. То, что взгляд Артема время от времени отрывается от экрана гаджета и скользит по моим голым ногам, заставляет мое сердечко биться часто-часто. Я оттягиваю футболку к коленям, но где уж там. Она то и дело задирается выше.

Стараюсь не обращать на это внимания. Но жутко волнительно.

Свой выбор останавливаем на вредностях, но безумно вкусных. Пицца, ролы, фри, бургеры, вок…

— Мы это за день не съедим, — улыбаюсь.

— Съедим.

Затем Артем уходит выгуливать Рекса. Пока их нет, я умываюсь, принимаю душ. Навожу порядок в комнате, заправляю постель. Когда в двери проворачивается ключ, сижу смирненько в домашних штанах и футболке на диване и пялюсь в телевизор.

— Мы пришли.

Я иду встречать. Мою псу лапы, хотя Артем отправляет меня в постель. Но сдается, поняв, что бесполезно.

— Мир, — перехватывает меня на выходе из ванной, обхватив руками за плечи. — Давай договоримся? Сегодня у тебя постельный режим. Ок?

Внимательные серые глаза наблюдают за мной, будто считывают.

— Хорошо. Но если ты будешь рядом в этой постели, — отвечаю, а у самой щеки уже полыхают.

Серые глаза начинают темнеть. Он сжимает челюсть и упирается своим лбом в мой, закрыв глаза. Тяжело вдыхает и выдыхает воздух.

— Что же ты делаешь, а? Это запрещенный прием, — его губ касается кривая ухмылка.

Почему-то эта фраза придает мне уверенности и я обхватываю его шею руками, сама напрашиваюсь на объятия. И он обнимает, крепко притягивая к себе. Мурашки по коже. Глаза зажмуриваю и впитываю в себя этот кайф. Его руки поглаживают мою спину.

Хочу быть ему нужной. Как воздух. Чтобы он не мог без меня. Чтобы хотел.

Чуть отстраняюсь от него и хватаюсь пальчиками за ткань рубашки. Тянусь носом к его шее, вдыхаю любимый запах. Веду по коже кончиком и подбираюсь к губам. Слышу его тяжелое дыхание. Целую. И Артем отвечает. Сжимает меня сильнее и впивается в губы. Скользит своим языком мне в рот. С моих губ срывается стон. Я теряюсь, тону, вцепляюсь в его плечи крепче, боясь упасть.

В какой-то момент поцелуи становятся глубже, требовательнее. Артем подхватывает меня под попу и усаживает на себя. Я тут же обхватываю его ногами. Чувствую, как сжимает ладонями ягодицы. Прижимает меня к стене. Хочу продолжения. Хочу его.

Запускаю пальчики в его волосы и слышу его стон. Да!

Чуть толкается бедрами и я ощущаю твердость в его штанах. Жар скатывается вниз живота. Я готова. Я ко всему с ним готова!

Наше дыхание и тишину квартиры прерывает звонок в домофон.

— М-м-м, — стонем в унисон.

— Это жестоко, — шепчет мне в губы.

— Пусть идут к черту, — шепчу в ответ.

— Это доставка, наверное, — отвечает Артем и ставит меня на ноги, когда звонок снова повторяется. — Я открою.

Он поправляет брюки, убрав одну руку в карман. Я же улыбаюсь, как дурочка. От одной мысли, что мы чуть не перешли черту, тягучей болью от неудовлетворения отзывается внизу живота и между ног. Там все горит. Но главное, что наше желание обоюдно. А значит, все у нас еще впереди.

Мы валяемся в постели и смотрим… я не знаю, что мы смотрим. Кормим друг друга вредностями и целуемся в перерывах между едой. Дальше того, что произошло сегодня утром, мы больше не заходим, будто прощупали границы дозволенного и сделали перерыв.

Снова едим. Артем уходит в кухню за морсом. Возвращается с двумя кружками. Хочет сесть рядом, но на столике оживает его телефон.

— Отвечу, — берет гаджет в руки и выходит из комнаты. — Да, мам.

Я замираю, прислушиваясь. Сползаю с дивана и крадусь за ним босиком. Артем стоит в кухне у окна, убрав одну руку в карман брюк. У меня ему даже надеть нечего. Как был вчера в костюме, так и ходит в брюках. Хорошо, хоть рубашку снял.

— Да, все хорошо. Нет, я не дома, — говорит, а я подкрадываюсь со спины и обхватываю его за талию, прижимаясь к нему. Целую между лопаток, веду кончиком носа вдоль позвоночника.

— Уже лучше, — продолжает говорить, но голос меняется. Становится ниже, с нотками еле уловимой хрипотцы.

Улыбаюсь. Артем резко разворачивается и обнимает меня, прижимая к себе.

— Обязательно познакомлю, но чуть позже. Да, как поправится, — говорит, а сам смотрит мне в глаза, которые темнеют. — Да, все серьезно, ты правильно думаешь, — вздыхает тяжело.

А мое сердечко сходит с ума.

— Все, мам, пока. Отцу привет. Да, — отбивает звонок и откладывает телефон в сторону.

— Ну что ты творишь? — подхватывает меня резко, что я взвизгиваю от неожиданности и хватаюсь за его плечи. — С ума сводишь, я и так еле сдерживаюсь, Мир. Издеваешься над стариком?

Усаживает меня на стол. Одним движением срывает с меня домашние штаны.

— А не надо сдерживаться, — провоцирую.

— Дурочка, ты же болеешь. Тебе сил набираться надо, а не расходовать их.

— А я где-то читала, что занятия любовью лучшее лекарство, — говорю и краснею.

Любовью! Дура! Надо было же ляпнуть такое!

— Сейчас проверим одну из вариаций, — шепчет мне в губы и целует.

Губы, шея, обхватывает пятерней за затылок, запутавшись пальцами в волосах. Тянет назад, открывая для себя шею, ключицы. Напористо, требовательно. Такого я еще не чувствовала. Теряюсь в ощущениях. Заставляет лечь на столешницу, устроившись между моих ног. Задирает футболку, оголяя грудь.

Слышу его стон. Зажмуриваюсь, пряча лицо в ладонях. Я