Меня проиграли миллиардеру - Мэри Ройс

— Я не смогу сконцентрироваться рядом с тобой, — Гаспаров объясняет ровным голосом, будто и не скучал по мне, засранец. Вот только потемневшие от похоти глаза предательски выдают его. Я поймала этого мужчину с поличным и выведаю все до последней капельки правды, даже если мне придется пустить в ход спрятанное под халатиком обаяние.

— А я не смогу уснуть, пока не узнаю, где ты пропадал, пока я сходила с ума в одиночестве. — Беру конец пояса и игриво пропускаю его между пальцев, стараясь скрыть свое нетерпение.

Рома усмехается и, подавшись вперед, за руку притягивает меня к себе.

— Возможно, твой сон улучшится, когда я скажу, что нашел твою сестру?

От услышанного сердце делает двойное сальто и замирает, прежде чем броситься вскачь и взбунтовать каждый нерв под моей кожей.

— Ты серьезно? — голос осип и предательски дрожит, на что Рома лишь кивает, вынуждая броситься ему на шею и задушить в порыве благодарности, которая прямо сейчас переполняет внутри каждую клеточку. Не верится… Он сделал это для меня. — Спасибо, — выдавливаю я, изо всех сил сдерживая рыдания. — Где она? Когда я смогу ее увидеть? А что… что если мой отец помешает? — начинаю тараторить я, задыхаясь от искрящихся эмоций, пока не ощущаю ладонь Ромы на своей спине и не замолкаю, позволяя ему успокоить меня мягкими поглаживаниями, а потом почувствовать его губы, оставляющие на моей макушке короткие поцелуи.

— Это еще не все, — раздается надо мной бархатистый голос, перед тем как Гаспаров просит меня отстраниться, чтобы подать мне в руки бумагу, свидетельствующую о моем разводе с Гаспаровым.

Я даже подскакиваю на ноги, а после, прикрыв рот рукой, вновь и вновь перечитываю заветные слова. Но тревога снова ложится на мои плечи. Разве может все быть так легко? В моей жизни точно нет. И все же радость и предвкушение чего-то нового захлестывают меня с головой.

— Думаю, ты должна знать еще кое-что. — Рома вмешивается в мои раздумья и привлекает к себе мой затуманенный слезами взгляд. — Часть важной документации фирмы твоего бывшего, — особенно подчёркивает он, — мужа была оформлена на тебя. То есть, если бы при очередной плановой проверке, которую он не успел бы проплатить, был выявлен ряд нарушений, а таковые, конечно, уже имеются у Князева, незаконная транспортировка, хранение, а также переработка и сбыт нефти, проблемы коснулись бы тебя. Но помимо этого, Тами, за фирмой числится задолженность. А точнее за тобой, хочешь услышать эту сумму? — Мои глаза расширяются, но почему-то я отказываюсь, качая головой. Я могу представить сумму, ведь знаю примерные выручки, проходящие через бухгалтерию отца. — И это только начало краха фирмы, после которого Князев в любом случае остался бы чистеньким, оставив тебя и твоего папочку в полной заднице.

Господи…

— И что делать?

— Ты совсем меня не слушаешь, да? — Рома отталкивается от стола, отъезжая назад. — Иди сюда, — хлопает ладонью по своему бедру.

Я тут же выполняю его просьбу, предварительно положив свидетельство о расторжении брака на стол.

— Я сказал «бывшего мужа», думаешь, я допустил бы, чтобы он вышел чистым из воды? — Все равно недоуменно смотрю на него. — Благодаря своим связям и умениям я удалил любое упоминание о тебе в документах этой проклятой фирмы, а только после этого отдал ему свои акции и совершил сделку с разводом.

Качаю головой, нервно перебирая пальцами свободно сидящую на Роме толстовку.

— Ты волшебник? — на моем лице появляется нервная улыбка. И теперь я считаю, что три дня отсутствия незаконно мало для того, что этот мужчина сделал для меня.

— Ну, волшебная палочка у меня точно имеется, — подшучивает он с мягкой улыбкой, прежде чем толкает меня навстречу горячим губам, наполняя своим ярким вкусом. — Только видимо эта палочка не подчиняется мне, потому что сейчас я должен работать, — рвано вставляет он между поцелуями, жадно цепляясь за мои дрожащие губы.

— Позволь мне разобраться с этой волшебной палочкой, — шепчу я и нарочно толкаюсь навстречу его твердой выпуклости, разрешая всем заботам на мгновение остаться позади. Думаю, он определенно заслужил мою благодарность. — Я соскучилась, — дарю Гаспарову эти слова вместе с языком, который тут же обжигает мужской стон, вырвавшийся из его горла.

— Хватить дразнить меня, Тамилана.

С этими словами Рома сталкивает меня с коленей, вынуждая упереться бедрами в стол, а потом, одним рывком добравшись до моего пылающего от желания тела, он подхватывает под ягодицы и усаживает на холодную столешницу. Ахаю, как только его пятерня вцепляется мне в горло, а жадный рот вновь грозит забрать мое дыхание. И я готова отдать ему все, что этот мужчина попросит, лишь бы скорее почувствовать его как можно глубже.

Но вместо этого Гаспаров продолжает сводить меня с ума одержимым рычанием, ощущениями, что вихрем сносят все на своем пути, страстью, такой острой и жгучей, что сердце вот-вот готово выпрыгнуть прямо в его остервенелый рот, когда Рома в очередной раз таранит меня своим языком, прежде чем с шипением оторваться от меня и столкнуть нас лбами.

Черт возьми, его глаза практически черные, а дыхание одно на двоих: рваное, тяжелое и частое. Но, несмотря на это, он раздвигает мне ноги и, взяв мою руку, накрывает ей изнывающее лоно. Что за… Не позволяя мне оправиться, Рома отстраняется и возвращается в кресло, по пути стащив со стола ноутбук.

У меня не хватает сил даже на то, чтобы возмутиться, потому что я продолжаю хватать ртом воздух, находясь в полном непонимании от его поступка.

— Предлагаю сделку. — Тяжело дыша, подлец облизывает губы, и мне приходится свести бедра, чтобы не застонать от пульсации между ними. — Если ты не кончишь, пока я доделываю работу, я присоединюсь к тебе.

— Издеваешься? — от возмущения я вскидываю руки, не заботясь о том, какой вид открывается Роме.

— Можешь приступать. Кончишь, пойдёшь спать одна. Все просто, красавица, — Рома подмигивает и начинает клацать указательным пальцем по клавише, как мог бы делать это с моим клитором.

Щелк, щелк, щелк.

Заявляю официально. Он издевается.

29

РОМА

Еще с минуту Тамилана изображает искреннее удивление, пока в ответ я делаю вид, что абсолютно не заинтересован в происходящем, бегло печатая что-то на ноутбуке. Что-то, потому что с каждой секундой возможность соображать испаряется от неумолимо нарастающего под кожей жара. А когда Тами принимает мой вызов, я понимаю, насколько облажался.

— Раздвинь ноги шире, — мой голос звучит на октаву ниже, а стояк болезненно упирается в ноутбук, расположенный у меня на бедрах.

Я уже жалею о том, что задумал