Помощница для князя оборотней - Эми Мун
Ужас как хотелось расспросить про то, как она жила, чем их миры отличны, но Ладимир помалкивал. Неуместно это сейчас.
Особливо когда за дверью то и дело трутся соглядатаи кабатчика. Очень тихо, но он все равно слышал.
Поэтому и рявкнул на всю баню:
— Хор-р-рошо!
Прислужница отозвалась болезненным стоном. Умная девка! Василиса наверняка скривилась — Ладимир не видел. Отвернулся, чтобы не смущать девицу наготой.
Хоть она наверняка уже Северяна со всех боков обсмотрела… Сердце кольнуло ядовитая зависть. Как ни крути, а лесной князь покрепче и повыше будет. Девки таких любят.
«Иди сюда», — поманил взглядом Устинью. Девица мигом оказалась рядом.
Ладимир ухватил ее за плечи и крепко сжал, оставляя на нежной коже свои метки. Служанка громко вскрикнула. Потом настал черед рук.
А спину так и жгло от пристального взгляда Василисы. Аж волосы на загривке дыбом и по телу жар.
Нравилась ему девица! Храбрая, красивая, ещё и в травах даровита. Упускать такую грешно. Однако Ладимир даже намека себе не позволял.
Это счастье не по его руки.
Северян должен найти. Сам! А он, Ладимир, только чуточку поможет.
Разжав пальцы, Ладимир вздохнул и, шепнув прислужнице:
— Прости, — ударил по щеке.
Как будто в душу себе плюнул. Устинья благодарно кивнула, а потом бросилась вон из бани, громко всхлипывая.
— Пойдем и мы, — не глядя на Василису, произнес Ладимир.
А по плечу вдруг ласково погладили.
— Тебе тоже это неприятно, я понимаю…
— Ох, Премудрая. Все ты заметишь!
— Зато ее сегодня не тронут.
— Дай-то боги... А теперь идём, надобно с Северяном поговорить. Вдруг получится выкупить не только сестру Устинья, а всю ее семью.
* * *
— Нет, выкупить не получится. Кабатчик не отпустит.
Князь добавил парочку ругательств. И Василиса ругнулась вместе с ним. А Ладимир задумчиво огладил подбородок и спросил:
— Почто он на Устинья обозлился? Ты ведь знаешь.
— Да, призналась. Ее отец отказал Милюте в сватовстве. А через пару седмиц придушили бедолагу Щура прям средь бела дня. Милюта даже скорбь изображать не стал, у него в княжьем тереме есть знатный покровитель.
— Греховодник какой, а!
— Тварь бессердечная, — злым шепотом добавила Василиса.
А Северян продолжил:
— Сколько мать Устиньи ни колотилась, в хозяйство удержать не смогла. Сначала их обокрали, затем терем подожгли… Семейство покойного Щура так-то не шибко богатым было, а уж после такого.
Князь махнул рукой.
— Вот почему он ей мстит, — понимающе кивнул Ладимир.
— Предлагаю его убить, — встряла Василиса, — одной падалью на земле меньше.
И чуть не упала, услышав одобрительное:
— Твоя правда, Василий.
От радости Василиса бросилась к Северяну на шею. Но получилось обхватить только за руку: достать выше — это надо подпрыгивать.
— Спасибо, господин! Спасибо, спасибо, спасибо!
Забормотала, крепко сжимаясь всем телом
А на голову упала огромная ладонь, и от души взлохматила и без того растрёпанные волосы.
— Будет тебе, малец, — добродушно прогудел Северян. — Хорошее ты дело придумал. Однако сейчас мы обождем, чтобы людишки мстить не принялись. Разумней всего уйти в лес, а потом уж я один сюда вернусь...
— Дозволь мне! — выступил вперёд Ладимир. — Я котом в любой закоулок проскочу.
— Так-то оно так, но сморчок и ворожбой не брезгует
И мужчины принялись обсуждать, как им поступить. Немного их послушав, Василиса поняла, что кабатчик носит что-то вроде ладанки. Только на что он его зачаровал — непонятно. Может, только от железа — чтобы стрела и нож не брали, или от яда, или от сглаза. В общем, вариантов много, а попытка только одна.
К тому же хорошо бы сделать так, чтобы выглядело это как случайность. Например, впотьмах с лесенки толкнуть — авось шею свернёт.
Разговор стих, только когда вернулась Устинья. Глаза девицы блестели уже чуть ярче, и она не дрожала, когда Ладимир приказал ей следовать в его комнату.
— Давай-ка и мы отдохнём, — решил Северян. — Время к вечеру, завтра нам рано на базар, припасов купить.
И первый улёгся на кровать.
Василисе досталось место на лавке. Матрас тут был получше, чем в первом кабаке, и постельное чище. Спи себе сколько хочется, а вот фиг там — сна ни в одном глазу.
Василиса тихонечко лежала носом к стенке и под богатырское похрапывание представляла, как сотрёт этот городишко в порошок. А лучше всего станет настоящей ведьмой и начнет партизанскую борьбу против работорговли.
Фантазия захватила настолько, что она не заметила, как в горнице стало совсем темно. Горела лишь крохотная лампадка на столе. За окном изредка лаяли собаки и слышалась перекличка дозорных.
Но патрули постепенно становились реже. А окно заглянула луна.
А Василисе не спалось, хоть ты тресни!
Но вдруг за дверью послышался шорох. А потом тихий вскрик и топот.
Устинья!
Слетев с лавки, Василиса кинулась к постели князя. Надо разбудить! Но также резко развернулась и помчалась на помощь в одиночку.
Северян может приказать не высовываться. Потому что кабатчик в своем праве и вообще — нельзя лезть, чтобы не вызвать подозрений. А она не могла рисковать!
Василиса шмыгнула за порог, но в коридоре было пусто и темно.
Проклятье!
Действуя чисто на удачу, Василиса побежала к лестнице и угадала! На первом этаже у кабацкой стойки боролись две фигуры. И пусть было сумрачно, но Василиса видела, как ублюдок тащит упирающуюся девушку к выходу на внутренний двор, где стояли бани.
Кровь бросилась в голову.
И дальнейшее Василиса помнила смутно.
Она слетела на первый этаж, в руках откуда-то очутился каменный поднос — наверное, прихватила по пути со стойки, ну а потом в пылавшее лицо пахнуло свежим ветром, а по ушам хлестнуло пьяное:
— Стерв... ик!.. ва! Моей... ик... буд-дешь... Моей!
И кабатчик навалился на бедняжку, роняя из обоих на траву.
— Нет! — захрипела Устинья.
— Стой! — рыкнул за спиной князь.
А Василиса подскочила к валявшийся парочке и от всей души хрястнула подносом по кабацкой голове.
Глава 24
Северян
— Ну… Васька. Удружил так удружил! — прошипел Северян, глядя на неподвижного кабатчика.
Милюта ещё дышал, но очень тяжко, того и гляди богам душу отдаст. Малец виновато шмыгнул носом:
— Прости, господин… Я не нарочно.
А в глазах злорадства через край. Ладимир тоже прибежал. Вывалился во двор босой, в одних штанах, осмотрелся кругом и присвистнул:
— Ну ты, Василис... кх-м, Василий, удачлив!
— И глуп! — зарычал Северян. — Вдруг бы этим подносом тебе обратно прилетело?!
Васька растерянно моргнул. Видно, не думал, что оберег на кабацкой шее мог быть зачарован от камня. А тут и Устинья в
