Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская
– Как ты смогла выстоять против такого броневика? – усмехнулся Иван.
– Ох, – вздохнула и продолжила путь, – самой себе удивляюсь. Но как-то классный руководитель сказала, что я – личность и имею право решать, какой мне быть, главное – не вредить никому. Я много способов перепробовала, бунтовала страшно, а в какой-то день щёлкнуло и поняла: главное – это улыбаться и соглашаться, а потом делать по-своему! Теперь я просто играю с мамой в пинг-понг. Удивительно, стало просто.
– Мудрость на все века, – согласился Иван.
– Жаль, что она ещё кого-нибудь не родила, но её мужья – это единственный мой громоотвод. И ведь собаку или кошку не заведёт: у неё аллергия. Хотя очень избирательная. Вот на Жульку – просто дичайшая, да, манюнь?
Жульен подтвердил истину громким лаем.
Иван так понимающе улыбнулся, что я в очередной раз осознала, как в моей жизни не хватает ладного человека, который стал бы спутником на весь мой долгий путь и в облаках, и на земле, один единственный и больше никого не нужно. Ну и Жулька, конечно!
– Да, родители порой всё решают за тебя, – и опять в его взгляде мелькнуло что-то грустное.
– Это классика жанра. Я рада, что не пошла на курсы косметолога, а получила высшее, да ещё и в небеса умотала. Для маман – верх легкомыслия!
– Ты правда счастлива? – спросил он, но будто забылся, кивнул в небо и добавил: – Там…
Снова он задаёт этот вопрос. Я что, выгляжу несчастной? Ясен пень, если спросил.
– Конечно! – жизнерадостно запрокинула голову к небу (вроде даже и вправду это чувствовала). – Посмотри: там столько всего интересного… необъятного… и столько неоткрытых путей…
Работу я и правда любила. Жаль, что она не очень совместима с замужеством и детьми. А так работала бы до самой пенсии.
Иван задумчиво поводил глазами по чистому голубому полотну и улыбнулся:
– Иногда кажется, что жизнь – это сплошные «надо», а потом вдруг ловишь момент, и понимаешь: вот оно, настоящее.
Может, я не догоняю. Но парень что-то загрустил.
Мы замолчали, слушая, как хрустит снег под лапами Жульки, как ветер посвистывает в ушах, как где-то далеко-далеко звучит цивилизация…
Я украдкой разглядывала профиль Ивана: чёткие линии скул, лёгкая тень от ресниц на щеках, трёхдневная щетина ему очень шла.
Ну почему он такой… идеальный?
– Слушай, – решила взбодрить его и уйти от неоднозначных тем, – а ты когда‑нибудь мечтал о чём‑то совершенно безумном? Ну, таком, что все скажут: «Ты с ума сошёл!»
Иван повернул голову, и его глазища с пушистыми ресницами снова заставили сердце замереть, а потом запульсировать в ритме falling in love10[1] :
– Мечтал. Например, отправиться в кругосветку на велосипеде. Или научиться играть на саксофоне…
Романтика, простая, человеческая… А не 3D-телевизор…
А потом он запнулся на секунду, отвернулся и вздохнул, показалось, тяжело, будто снова навалилось то самое, от чего он был так часто задумчив.
Я от досады поморщила носом.
– Было и ещё одно, вот тогда даже родители сказали, что я сошёл с ума…
– И как? Так ничего и не сделал? – спросила с обжигающим любопытством.
Иван мельком посмотрел на меня, моргнул и мотнул головой, сбрасывая морок собственных мыслей.
– Это не от меня зависело… к сожалению. А сейчас… сейчас, кажется, уже время упущено.
Я повернулась, огляделась и пожала плечами:
– Мне кажется, не бывает упущенного времени для мечты, – мягко пихнула его в плечо ладонью и ободряюще улыбнулась: – Тебе надо пробовать! Ну или попытаться сделать всё, что только зависит от тебя сейчас… Ведь это так важно!
– А ты поступаешь согласно своему совету? – лукаво прищурился он.
Я замешкалась на мгновение, а потом уверенно кивнула:
– Вот прямо в эти праздники я на пути к одному из важных желаний. И я уверена, оно вот-вот сбудется.
Иван взбодрился, размял плечи и снова шагнул вперёд.
– Тогда я желаю тебе удачи!
– У тебя тоже всё получится! – улыбнулась я – так хотелось его поддержать. Хотя… что могло быть не так у этого замечательного парня?
Я набрала в варежки снега, слепила большой шарик и бросила в спину Ивана.
– А-а, у нас война! – неожиданно громко вскрикнул он, и моментально в его руках стали формироваться снежные бомбочки.
Жулька игриво зазвенел, заносился вокруг нас, повизгивая и пытаясь поймать за штанины, когда мы стали бросаться снежками, задирать друг друга, визжать, смеяться и кувыркаться…
Да, мы были похожи на малых детей, вырвавшихся из-под опеки строгой маман, но нам было весело. Давно я не ощущала такой лёгкости, безотчётного восторга и искренней благодарности этому Новому году!
Устав, мы упали на снег и рисовали ангелов руками и ногами. Жулька перепрыгивал с меня на Ивана и обратно, а когда мы затихли и в таком уютном молчании смотрели на тонкие белые дорожки от самолётов в недосягаемой глубине неба, улёгся на мой живот и, посопев, задремал.
Я и сама чуть не задремала под трогательное сопение малыша. Но лишь прикрыла глаза на секундочку, как лица коснулось чьё-то тёплое дыхание.
– Вставай, а то попу отморозишь, – мягко улыбнулся Иван и так по-свойски чмокнул в нос.
Когда поднялась, цепляясь за его руки, ещё долго не могла прийти в себя, показалось, что всё это привиделось. Всё смотрела на Ивана, но тот просто улыбался и шёл вперёд.
Точно приснилось!
А потом мы всё шли, шли… казалось, в целом мире нет ничего лучше, чем оказаться в таком тихом месте, когда рядом только тот, кого действительно хочется видеть. И ещё маленькое пушистое сокровище, которое делает эту жизнь ярче.
Манюня не просто полз брюхом по снегу, но ещё умудрялся подпрыгнуть и крутнуться в воздухе за тенью своего хвоста, чем веселил нас и задавал темы для разговора.
Вскоре выползли на расчищенную дорогу.
Вот показался мой домик. Но идти туда
