Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская

Жулька тоже будто резко устал: плёлся неохотно, всё время путался в ногах, замирал, всматриваясь вдаль, порыкивал, словно намекая: нам туда не надо.

– Как здорово прогуляться по свежему воздуху, – оптимистично протянула я, усилием воли заставляя себя не поддаваться приближающемуся настроению. – Мне кажется, что за эти три дня случилось так много, но я будто просидела в подвале.

– Да, только это я застрял на чердаке, – иронично щурясь, напомнил Иван.

Мы рассмеялись в голос. Жулька запрыгал, и я взяла его на руки.

– Не замёрзла?

– Нет, спасибо.

– А этому чудику, по-моему, тоже хорошо, – кивнул на пса Иван и потрепал его по мохнатой мордашке.

Вот он двор, крыльцо…

– Сейчас сделаю чаю с малиной, да? – оглянулась на Ивана.

Он согласно кивнул, снова как-то задумчиво замерев на мне взглядом.

Я смущённо отвернулась, обила угги друг о друга и дёрнула ручку двери…

Но та оказалась заперта!

Глава 19

Глава 19

– Не поняла! – возмущённо дёрнула дверь ещё раз.

Но та действительно была заперта.

Парфёнов обиделся и закрылся? Что ещё за новости?!

Я сняла варежку и сильно постучала по двери. Жулька громко залаял.

– Так… – выдохнула я, не дождавшись после минуты долбёжки, вынула телефон и… – Ну Ёшкин свет, разрядился на морозе…

– Мой тоже, – вздохнул Иван.

– И что делать? – повернулась к нему.

– Давай постучим в окна, может, он уснул?

– Если он в комнате наверху, то его и пушкой не разбудишь, – вздохнула я и сердито дёрнула дверь ещё раз. – Погоди…

Я пригнулась, приложила ухо к двери и подёргала её.

– Она закрыта на ключ! Он ушёл, что ли? Куда?

– Может, нас искать?

– Это вряд ли: у него нет тёплых вещей. Вряд ли он нашёл тулуп на чердаке… Есть ещё вариант…

Я потянулась под козырёк и пошарила рукой по пологой доске.

– Ё-моё! – процедила сквозь зубы. – Ну точно проклятие кто наложил!

– Тут должен быть ключ? – догадался Иван.

– Да, но вчера Стас пришёл, и я этот ключ, кажется, в сени внесла…

Я топнула ногой, потопталась и посмотрела на Жульку – тот переминался с лапы на лапу, поджимал хвост, видно, подмёрз бедняга.

– Идти ко мне, манюнь, – наклонилась и взяла псинку на руки. – Не мог же он нас бросить?

Иван спустился с крыльца и обошёл дом. И, видно, заглянув в окна, крикнул:

– Думаю, что он ненадолго ушёл: ёлку не выключил, да и на кухне свет горит.

Плохо ты его знаешь: этот мог и телевизор забыть выключить. Но, надеюсь, ты прав!

– Надеюсь, нам не придётся пиликать три кэмэ в Горный Щит, – проворчала я и прошла по крыльцу к торцу дома. – О, а у тебя нет инструментов, которыми можно дверь открыть? – кивнула на серебристый чемоданчик.

Иван, возвращаясь на крыльцо, покачал головой:

– Таких нет.

– Я уже, честно говоря, замерзаю. Может, костёр разожжём? Дрова есть за домом, – усмехнулась я, понимая, что идея так себе, потому что и спичек-то у нас нет.

– Хорошо, что напомнила, – оживился Иван и вернулся к своему чемоданчику. Вынул что-то оттуда и снова поднялся ко мне. В руках у него был пауэрбанк11[1] . – Мне сейчас без надобности, давай свой телефон. Надеюсь, заряд не вышел. Хотя бы позвонишь Вадиму, узнаешь, где он.

Я передала Жульку Ивану и подсоединила устройство к своему.

– Положи в карман, чтобы быстрее подзарядился, – порекомендовал Иван.

Через несколько минут я нетерпеливо вынула телефон – три процента хватало, чтобы сделать попытку дозвона. Я живо набрала Парфёнова.

– Божечки! Даже есть связь! – воскликнула, услышав гудки.

– Слушаю, Жень. Ты где? – ответил Парфёнов.

– Это ты где? – выпучила глаза и усмехнулась. – Мы тут у двери, а она закрыта!

– Я скоро буду, а ты-то куда…

И звонок прервался.

– Ну вот! Скоро – это когда? – возмущённо посмотрела на трубку – телефон снова разрядился, и оглянулась на Ивана.

Тот всё слышал и пожал плечами:

– Значит, ждём.

Но стоять было холодно, мы и так провели на морозе около четырёх часов, даже не заметили, как пролетело время. Я спустилась с крыльца и быстрыми шагами стала мерить двор, активно размахивая руками, подпрыгивая. Жулька, увидев меня, чуть ли не выпрыгнул из комбеза и тоже понёсся следом, думая, что я играю. Иван стал прохаживаться по двору.

После звонка Парфёнову прошло минут пятнадцать, а согреться полностью уже не получалось, к тому же жутко хотелось есть, пить и усталость давила на плечи. Я поднялась на крыльцо, села на деревянный выступ у стены и закрыла глаза, чтобы не щуриться от солнца в лицо. Жулька взобрался на колени и свернулся клубочком.

– Устала? – незаметно приблизился Иван, нависая широкой тенью.

Я приоткрыла один глаз и кивнула.

– И замёрзла. Главное – не переохладиться, но сил скакать уже нет.

– Я сейчас…

Я закрыла глаза, покряхтела и поднялась: попа стала квадратной, пока вдавливалась в узкий выступ, чтобы не соскользнуть. Послышались шаги Ивана – он нёс большую чурку. Поставил её на крыльцо, смахнул снег, сел, расстегнул пуховик и похлопал по своим коленям:

– Иди сюда.

Я вскинула брови, безусловно, понимая, что он предлагает, но смущаясь сделать шаг.

– Ну давай, хватит скромничать, – нетерпеливо заёрзал он. – Это естественный способ согреться. Два тела вместе создают больше тепла и сохраняют его.

Да и пень с ним: я замёрзла!

Благодарно улыбнулась, села, усадила Жульку на колени, а сама просунула руки под пуховик Ивана, обхватила крепкий торс и прижалась плотнее.

Иван обнял меня, вовсе не робким захватом, и закрыл глаза. Я положила голову ему на плечо и затихла.

А он действительно, как печка! И пахнет от него, м-м-м…

И как-то хорошо мы сидели, молча, уютно. Тепло от Ивана стало передаваться рукам и бёдрам, согревать целиком. Жулька чуть подрагивал, ёрзал и пытался забраться между нами, пряча мордашку под моим локтем, но от него тоже шло тепло. Наконец, устроившись удобнее, замер.

Иван склонил голову к моей, щекой прижался к макушке. И так мы вросли друг в друга, что совсем не хотелось выпутываться из заботливых рук, открывать глаза при слепящем солнце. Мы даже стали дышать