Служебный развод - Агата Лав

— Ты боишься получить удовольствие? — спрашивает он с усмешкой, а его пальцы продолжают ласкать меня, вызывая пульсирующую тяжесть внизу живота.

Я прикусываю губу, пытаясь что-то сказать, но слова теряются, растворяются в ощущениях.

— Никто не войдет и не побеспокоит нас, — его голос звучит низко и уверенно. — Просто расслабься. Мы без пяти минут муж и жена. Ничего криминального не происходит.

Он улыбается той самой порочной улыбкой, которая когда-то злила меня, и проникает глубже. Я хватаю дрогнувшими губами воздух, не в силах контролировать пульсацию, пробежавшую по телу. Игорь не торопится, словно уверен, что я позволю ему все, и это недалеко от истины… Мысли становятся отрывочными, а все, что я могу сейчас понимать и ловить на лету, — это только удовольствие. Сладкое, невозможное, тесное… Оно приходит с каждой лаской, с каждым толчком пальцев Игоря. Он целует меня в губы, в шею, в плечо, его пальцы не останавливаются, пока я не оказываюсь полностью захваченной этим моментом. Я выгибаюсь, судорожно вдыхая и пытаясь справиться с этим безумием.

До встречи с Игорем я успела забыть, как отлично секс забирает стресс, как это важно — чувствовать себя желанной. А теперь я пытаюсь собраться с мыслями, ухватиться за реальность, вспомнить, зачем вообще мы здесь. Мое дыхание все еще прерывистое, но я приподнимаю голову, заставляя себя не молчать.

— Так о чем ты говорил с Марисовым? — мой голос звучит хрипло, но я не отступаю.

— Ты действительно хочешь сейчас?

— Сейчас ты скажешь правду, не будешь юлить.

— Я всегда говорю…

Я теряю его голос, зажмуриваясь. Его крепкие пальцы во мне, и его то жесткие, то плавные толчки сводят меня с ума. Все мои мысли на мгновение потухают, и я сдаюсь, растворяюсь в ощущениях.

— Он пошел на сделку, — произносит он, и в тот же момент его пальцы снова находят мою чувствительную точку, и я вздрагиваю, не в силах подавить реакцию.

— Игорь… — выдыхаю я, но он не отпускает.

— Я ничего не забыл, Катя. Я отомщу Марисову, — его голос становится жестче. — Мне нужно немного времени.

Я упираюсь ладонями в его грудь, ощущая, как сердце бьется под моей ладонью. Хочу остановить его, но в то же время мне нужно, чтобы его рука двигалась быстрее.

— И ты должна знать, — шепчет он, — на Валентина заведут дело.

Я вскрикиваю, но это выходит скорее как пронзительный стон. От пика удовольствия и одновременно протеста.

— Нет! — мой голос теряется в прерывистом дыхании.

Я обессиленно падаю на его грудь, приходя в себя, и чувствую, как его руки нежно обнимают меня.

— Ты опасный мужчина, — шепчу я, ощущая, как разум наконец возвращается ко мне.

Игорь качает головой:

— Не для тебя.

Я отстраняюсь, глядя ему в глаза. Он понимает, что я хочу спросить. И прежде, чем я успеваю произнести хоть слово, он отвечает:

— Я постараюсь, чтобы Валентин отделался условным сроком. Только ради тебя.

Следующая неделя проходит как во сне.

Столько событий, новых людей и встреч, что я с трудом припоминаю собственное имя по вечерам. Я появляюсь на приемах вместе с Шумицким и постепенно привыкаю к их атмосфере. Этот мир, сверкающий и элитный, полон скрытых смыслов. Мужчины в безупречных костюмах, женщины в дорогих вечерних нарядах, с ювелирными украшениями, стоящими больше, чем чья-то квартира. Их взгляды, улыбки, рукопожатия… за каждым жестом скрываются деловые интересы и финансовые потоки.

На одном из приемов в фешенебельном отеле, где потолок усыпан хрустальными люстрами, а столы ломятся от изысканных закусок, ко мне подходит светловолосая женщина в элегантном темно-синем платье.

— Екатерина, верно? — ее голос звучит мягко, но я чувствую в нем стальную нотку. — Я Лидия Корсунская, жена Андрея Корсунского. Вы, конечно, его знаете.

Я киваю, хотя знаю только в общих чертах. Сотрудники Игоря готовили меня к таким разговорам, и я, как прилежная ученица, запомнила имена важных игроков. Так что я помню, что Андрей Корсунский — влиятельный девелопер, который занимается элитной недвижимостью.

— Мы все наблюдаем за вашей историей. — Лидия чуть склоняет голову, всматриваясь в меня с интересом. — Вам непросто, верно?

Я знаю, что имею право только вежливо улыбнуться.

— Думаю, любой женщине непросто, когда ее жизнь внезапно становится достоянием прессы.

Лидия улыбается.

— Верно подмечено. Надеюсь, вы осознаете, что теперь все, что вы делаете и говорите, — это часть большой игры?

Прежде чем я успеваю ответить, к нам подходит Игорь, кладет руку мне на спину и обращается к Лидии официальным тоном:

— Лидия, рад вас видеть. Как ваш проект в Новой Риге?

Лидия переключает внимание на него, и я чувствую, как легко Игорь умеет управлять разговорами, загоняя их в нужное русло. Я этому учусь у него. В течение недели таких уроков выпадает немало. Я знакомлюсь с бизнесменами, чиновниками, их супругами, которые, кажется, считают своим долгом оценить меня с головы до ног.

Журналисты тоже не отстают. Несколько раз мне приходится с ними разговаривать, осторожно подбирая слова. В прессе выходят наши фотографии, а потом появляются статьи, где пишут, что Валентин оговорил Шумицкого, что у него нет никаких доказательств. Я понимаю, что именно так выглядит подготовка почвы для его скорых обвинений. Впрочем, Валентин сам хорошо постарался. Он катится в пропасть, которую сам отыскал и над которой собственноручно подрубил последний мост. И он снова пропадает, не выходит на связь и не звонит даже Марку.

— Он просто забыл про меня, да? — однажды спрашивает сын, стараясь говорить равнодушно.

— Я сама уже ничего не понимаю, милый. — Я глажу его по голове, прижимаю к себе.

— А Шумицкий… он хороший? — Он вдруг поднимает на меня взгляд и добавляет: — Раз ты его выбрала вместо папы…

— Почему бы тебе самому не познакомиться с ним? — предлагаю я. — Тогда сам решишь, какой он.

Марк медлит, но потом кивает:

— Ладно. Посмотрим, что он за человек.

С согласием Марка на знакомство я прихожу к Игорю в кабинет. Он выглядит сосредоточенным, но, когда я вхожу, его лицо смягчается. Я не медлю и сразу выкладываю главную информацию. Я замечаю, что это удивляет Шумицкого, словно он ждал, что Марку понадобится пара лет, чтобы хотя бы посмотреть в его сторону. Но разгадка здесь проста. Мой сын видит, что я стала спокойнее и счастливее, и он раз за разом сталкивается с холодной скалистой стеной, когда пытается вспомнить, что у него вообще-то есть родной отец. Громкие слова Валентина, что он не отдаст мне сына и не позволит