Невеста НЕ девственица - Мила Александровна Реброва

Её губы были мягкие, горячие, чуть дрожащие, но когда я провёл языком по краю её губ, она застонала и подалась ближе. Её руки сжали мою рубашку на груди, потянули, словно она пыталась притянуть меня ещё ближе, как будто ей вдруг стало мало.

Я усмехнулся сквозь поцелуй, но не торопился.

Я хотел, чтобы она прочувствовала каждый момент.

Скользнул ладонями вниз, по её талии, по бокам, наслаждаясь теплом её кожи, ощущением, как она выгибается подо мной. Пальцы скользнули по её спине, надавили чуть сильнее, и она тихо выдохнула мне в губы, прижимаясь к моему телу.

Я почувствовал её жар через тонкую ткань платья, почувствовал, как её дыхание сбивается, как она уже теряет контроль над собой.

Но я не спешил.

Я хотел, чтобы она сама попросила.

Целовал её медленно, глубже, накрывая её своим телом, сжимая её бёдра, раздвигая их, чтобы почувствовать, насколько она уже готова.

Она застонала, выгнулась, её руки прошлись по моей спине, ногти впились в кожу.

— Рашид… — её голос был низким, хриплым, пропитанным желанием.

Я закрыл глаза, усмехнулся.

— Да, милая?

Она прикусила губу, но её тело говорило за неё. Она не просто хотела — она требовала.

Я провёл губами по её шее, ниже, к ключице, оставляя горячие поцелуи на коже.

Её платье соскользнуло с плеч, я помог ему сползти ниже, медленно оголяя её перед собой.

Она была прекрасна.

Тёплая, нежная.

Я накрыл её грудь ладонями, чуть сжал, почувствовал, как она задрожала.

— Рашид… — её голос сорвался, и я не смог больше тянуть.

Я опустился ниже, целовал её, пробегаясь губами по её животу, ощущая, как её мышцы дрожат подо мной.

Она была уже мокрой, готовой, и мне не нужно было больше ждать.

Я раздвинул её бёдра, вошёл в неё медленно, заставляя её прочувствовать каждое движение.

Она выгнулась, вцепилась в мои плечи, её дыхание стало прерывистым.

Я начал двигаться, следя за тем, как она реагирует на меня. Её тело приняло меня жадно, полностью, словно оно само подстраивалось под меня.

Я двигался глубоко, размеренно, чувствуя, как её бёдра сами раскрываются, подстраиваясь под мой ритм.

Она застонала, выгнулась мне навстречу, и я ускорил движения, подаваясь глубже, чувствуя, как её тело сжимается вокруг меня.

Я хотел, чтобы она потеряла голову.

Я хотел, чтобы она запомнила этот момент.

Когда её спина выгнулась дугой, когда её ногти впились в мою кожу, когда её дыхание стало хриплым, я понял, что она на грани.

Я ускорился, почувствовал, как её тело дрожит подо мной, как её губы раскрываются, но она даже не может сказать ничего.

Она кончила первой, горячая, сжавшаяся вокруг меня, выгнувшаяся так, что мне пришлось держать её за бёдра, чтобы удержать её под собой.

Я последовал за ней, наклонился, прижавшись к её шее, впиваясь зубами в её кожу, погружаясь в это чувство полностью.

Когда дыхание выровнялось, я посмотрел на неё.

Она была расслабленной, блаженной, с чуть приоткрытыми губами и затуманенным взглядом.

Я провёл пальцами по её лицу.

— Теперь ты здесь, — прошептал я.

Она слабо улыбнулась, накрыла мою ладонь своей.

— Да.

Я притянул её к себе, целуя мягко, медленно.

Я не торопился выпускать её из этого состояния.

Этой ночью я хотел, чтобы она чувствовала только одно.

Меня.

Зумрат

Я проснулась от шума.

Во дворе что-то перетаскивали, звенела посуда, слышались голоса женщин, торопливые шаги, команды. Дом проснулся рано, потому что сегодня был праздник.

Я медленно приоткрыла глаза и тут же наткнулась на взгляд Рашида.

Он не спал.

Лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня так, будто следил за тем, как я дышу.

Я потянулась, сонно улыбнулась.

— Ты давно не спишь?

Он медленно провёл пальцами по моему плечу, по ключице.

— Давно.

Я вздохнула.

— Праздник…

— Ага, — коротко отозвался он.

Я села, натянула покрывало на плечи, прислушиваясь к шуму внизу.

— Пойду помогу, — сказала я, вставая с кровати.

Рашид тут же нахмурился.

— Ты гость, а не прислуга.

Я улыбнулась, поправляя платье.

— Мне не трудно.

— Это не вопрос трудности, Зумрат. Они пригласили нас, а теперь ты будешь весь день работать на их кухне?

Я обернулась, встретилась с его взглядом.

— Так проще.

Он прищурился.

— Что проще?

Я пожала плечами.

— Быть занятой делом. Чем сидеть без дела и слушать разговоры, от которых только тяжелеет на душе.

Он молчал.

Я знала, что ему это не нравится, но и сидеть в своей комнате в ожидании вечера мне не хотелось.

Я подошла, склонилась к нему, легко коснулась губами его губ.

— Всё в порядке, — прошептала я.

Он не ответил, но его рука скользнула по моему бедру, прижала меня ближе.

— Если тебе станет некомфортно — ты скажешь.

— Скажу.

Я выскользнула из комнаты, прежде чем он передумал.

Внизу уже кипела работа.

На кухне было шумно.

Женщины хлопотали у плит, где кипели казаны, в больших тазах замешивали тесто, нарезали мясо и овощи. Окна были открыты, но воздух всё равно стоял тяжёлый, наполненный запахами специй, горячего масла и печёного теста.

Я молча взяла нож и принялась резать зелень, хотя чувствовала, как на меня посматривают.

Долго молчание не продлилось.

— Ты правда будешь помогать? — кузина Лейла с удивлением приподняла бровь, лениво раскатывая тесто.

Я подняла на неё глаза.

— А почему нет?

— Ну… — она смерила меня взглядом с ног до головы. — Ты теперь жена уважаемого человека. Разве он разрешает тебе работать на кухне, как обычной девушке?

Я усмехнулась, продолжая резать кинзу.

— Он не против.

Фарида, другая кузина, сидела рядом, перебирая рис. Она закатила глаза.

— И что, тебе это самой не обидно? — в её голосе послышалась насмешка. — Вернулась сюда, да ещё и работаешь, как будто тебе это надо.

Я сдержанно улыбнулась, но продолжила своё дело.

— Мне проще быть занятой, чем сидеть в комнате и смотреть в потолок.

Фарида хмыкнула.

— Или чем сидеть с мужем, да?

Я промолчала.

Тётя, которая до этого просто слушала, наконец повернулась ко мне.

— Женщина должна быть рядом с мужем, а не бегать по кухне, сплетничая.

Я вытерла руки о полотенце, посмотрела на неё спокойно.

— Он не возражает.

Она чуть прищурилась.

— Уж не слишком ли он мягкий? Я слышала, он строгий человек.

Я знала, куда она клонит.

Они ждали.

Ждали, что я скажу, что моя жизнь сложная, что он жестокий, что я несчастна.

Я встретилась с ней взглядом, позволяя паузе повиснуть в воздухе.