Человек государев 4 - Александр Горбов
— Забирайте, — удивился Градимир Борисович. — Для чего же ещё я их принёс?
— Ну… Я не знаю, быть может, расписаться где-то нужно?
— Зачем?
Я понял, что беседа зашла в тупик. Поблагодарил старика, взял стопку и вышел.
Пока разыскивал канцелярию, кабинет с номером «3» на двери я видел. Он был в начале коридора.
«Семьдесят лет никто не спрашивал… — повторил про себя я. — То есть он хочет сказать, что семьдесят лет назад уже работал тут?»
«Нет», — категорически отмёл Захребетник.
«Уф-ф. А то уж я решил, что ему лет сто!»
«Ему не сто, а гораздо больше. А работал он не здесь, потому что семьдесят лет назад этого здания ещё не было. Видно же, что оно новое, недавно построенное. И то сказать — давно пора! Предыдущее больше на острог похоже было, чем на канцелярию. Потолки низкие, окошки крошечные. В дверях каждый раз пригибаться приходилось».
«Гораздо больше, чем сто лет? — переспросил я. — А Оползневу сколько?»
«И Оползнев недалеко ушёл».
«И что же, они тут все такие⁈ А почему я про этих малахириумных долгожителей ничего не слышал?»
«Ну, настолько долго живущих не так уж много. А не слышал ты про них, потому что все они почти безвылазно сидят здесь. Оползнев ещё может по какой-нибудь надобности в Екатеринбург выбраться, а остальным и тут хорошо. Они отсюда никуда не уезжают, а чужаки здесь если и появляются, то командировочные из Коллегии вроде тебя. Среди тех троих, кто с тобой под одной крышей живёт, посторонних ведь никого нет».
«Нет. Но всё равно, слухи-то должны ходить!»
«Так они и ходят. И про Хозяйку Медной горы, и про Каменный цветок, и прочие. Даже книжки печатают. Но только не далее как вчера ты сам всё это обозвал нянькиными сказками. А если бы тебе на службе Ловчинский, например, начал втирать про зелёных людей, живущих по сто лет, ты бы ему что сказал?»
Я вздохнул.
«Чтобы в следующий раз, когда пьянствовать будет, на крепкое не налегал».
«Вот именно. Отсюда ты вернёшься в Москву уже всё повидавший своими глазами, удивляться ничему не будешь. А для тех, кому сюда приезжать не положено, всякие местные подробности навсегда останутся сказками, с ними это обсуждать никто не станет. Как по мне, так и правильно».
«Да, пожалуй, — согласился я. — А что значит „приезжать сюда не положено“? Хочешь сказать, что сюда отправляют не всех?»
«А ты ещё не понял? Далеко не всех! Это не ссылка, Миша. Это именно командировка, причём весьма почётная. Она свидетельствует о том, что Корш тебе доверяет и хочет, чтобы ты побыстрее продвинулся по службе. Но для дальнейшего продвижения нужно, чтобы ты досконально разобрался во всём, что здесь происходит. Чтобы всё увидел своими глазами, своими руками прикоснулся к сердцу магии. Такое позволено не всем. Теперь понимаешь?»
«Начинаю потихоньку. Только никак не привыкну к тому, что меня сначала швыряют куда-нибудь, а объяснения дают потом, когда уж и сам во всём разберусь», — проворчал я.
«Ну, на объяснения у Корша элементарно времени не было — это раз. А два: зачем ему сотрудник, которого надо кормить с ложечки и разжёвывать каждый шаг? Коршу нужны люди, способные действовать самостоятельно. Дров наломать тебе не дадут, об этом найдётся кому позаботиться. А уж по сторонам смотреть, запоминать и примечать придётся самому».
«Так говоришь, как будто я отказываюсь…»
За разговором с Захребетником я дошёл до кабинета номер три. Руки у меня были заняты папками, и я как раз соображал, как бы половчее их перехватить одной рукой, чтобы другой постучать в дверь, когда та распахнулась сама.
На пороге стоял Горынин. Он отошёл в сторону, уступая мне дорогу.
— Проходи, Михаил. Вон туда, — он указал на свободный стол.
Я подошёл и сгрузил на него папки. Выдохнул, огляделся. И едва не рассмеялся: снова четыре стола.
То ли Государева Коллегия переняла у Горного ведомства навык обустройства рабочих мест, то ли наоборот — не знаю. Факт то, что я как будто вернулся в свой кабинет на Кузнецком.
— Располагайся, — предложил Горынин. — Я сижу вот здесь.
Он показал на стол, стоящий рядом с моим.
— А там кто? — Я посмотрел на два других стола.
— Вот за этим — Семён, наш с тобой сосед. Только сегодня нет ни его, ни Авдея Железнова, местного сотрудника. Они вместе поехали на рудник.
— Ясно, — сказал я.
— Если что-то понадобится, обращайся.
Горынин сел на своё место и углубился в чтение толстенного фолианта, из которого делал выписки. А я открыл первую папку.
Через три часа работы я должен был признать, что к ведению отчётности в Горном ведомстве относятся исключительно серьёзно. В документах указывалось всё, что только могло кому-нибудь когда-нибудь для чего-то понадобиться.
Город, губерния и предприятие, откуда прибыл малахириум. Адрес, где находится предприятие. Фамилия сотрудника Коллегии, отправившего малахириум. Дата и время отправления. Номер поезда, фамилии сопровождающих груз. Дата и время прибытия малахириума на рудник. Время начала «насыщения» — здесь это называли так, — время окончания. Фамилия наблюдателя. Ну и, разумеется, такая мелочь, как количество кубиков с указанием серийного номера каждой единицы…
От изобилия информации у меня голова шла кругом. Я решительно не понимал, чего от меня хочет Оползнев и как вообще возможно выловить из этого океана какие-то расхождения.
Подумав, я решил перенести на бумагу краткую выжимку каждого отчёта. Соберу цифры хотя бы из десятка документов на один лист — глядишь, нащупаю дальнейшие шаги.
В процессе я сам не заметил, как увлекся, и на подошедшего к моему столу Горынина посмотрел удивленно.
— Обед, Миша, — сказал Горынин.
* * *
Столовой в конторе не оказалось. По очень простой причине — весь посёлок можно обойти за четверть часа. Обедать сотрудники ходили домой.
Лукерья подала нам с Горыниным суп из белых грибов, открытые круглые пирожки с картошкой — шанежки, — отбивные и кисель.
Принцесса всё то время, что я обедал, пыталась делать вид, что не ела с самой Москвы. Она положила голову мне на колени и умильно заглядывала в глаза, но я уловки этого хитрого создания знал и не верил. Тем более что Лукерья ещё перед моим уходом спрашивала, чем кормить «собачушечку».
— Хватит попрошайничать, — строго сказал я
