# И всё пошло прахом - Кира Сорока

Я помогаю Анютке спуститься со стиралки, и она тоже выбегает из ванной с криками:

— Шаша, Шаша! Пошмотри, как крашиво!

Да уж…

— Это что за…

Мат, к счастью, Саша проглатывает. Но его интонации, когда он отчитывает сестру, похлеще мата. Та с рыданиями бежит обратно и начинает умываться. Помогаю ей оттереть косметику. Из ванной она выходит почти чистой, не считая мазка на платье. Крепко держит меня за руку. Кажется, мы с ней подружились.

Рамиль встречает нас в комнате. Челюсть его буквально падает при виде меня. И моя тоже. Потому что Рамиль ну очень красив в этом классическом светло-сером костюме и белой рубашке.

Смущённо кружусь на месте, позволяя ему рассмотреть меня со всех сторон.

— Ты не Повелительница огня... — выдыхает он хрипло. — Ты — Поджигательница моего сердца. Можно тебя поцеловать?

За руку притягивает меня к себе и невесомо касается губ.

— Сейчас Женя покусает нас за испорченный макияж, — хихикаю я, скользя губами по его губам.

— Она там с Саньком кусается, ей не до нас.

— Тогда ладно.

И я сама впиваюсь в его губы и углубляю поцелуй. Потому что не могу так долго без ласк Рамиля. Слишком долго была без них...

Краем уха слышу, как Сашка и Женя рыкают друг на друга из-за размалёванной Анютки. Ничего себе у нас свидетели! Как бы ЗАГС не полыхнул от такой огненной энергии этих двоих.

— Фуу… Хватит лижатша... — брезгливо протягивает Аня.

Оказывается, она всё ещё здесь, а мы, похоже, слишком увлеклись.

Стоим, прижавшись губами, и заговорщицки посмеиваемся. Так хорошо сейчас, что и не передать!

Глава 48. Свадьба

Рамиль

Едем мы на двух белых мерседесах, украшенных бантами по случаю нашей свадьбы. Это был небольшой сюрприз для Таи, который она оценила восторженным «вау».

Мы с Таей и Викой — в первой машине, Санёк с сестрой и Женей — во второй.

Викуля тоже нарядная сегодня. Женя привезла для неё какое-то микроскопическое платье принцессы с пышным подолом, белую шубку и шапочку. Правда, под платье пришлось надеть тёплые штанишки.

— Рамиль, не надо Вику на попу сажать, — нервничает Тая.

— Эм… почему?

Но я всё же поднимаю её с колен и держу теперь столбиком. Вика болтает ножками и норовит вцепиться пальчиками мне в волосы. При этом дует губы и пускает слюнки.

— Девочкам до полугода нельзя, — объясняет Тая.

— Но ей же восемь месяцев.

— Ну… она отстаёт немного. Голову научилась держать только в четыре месяца. А значит, и сядет с опозданием.

— Понял. Больше так не делаю.

Целую Вику в щёчку, и она всё же успевает вцепиться мне в волосы.

— Поймала папку, да?

Щекочу её носом. Она открывает ротик со своими четырьмя острыми зубками, норовя укусить меня. Вот бандитка маленькая!

Тая умилённо смотрит на нас.

— Спасай меня... — протягиваю жалобно.

Отцепив пальцы Вики от моих волос, Тая забирает её к себе на руки. Дочка довольно улыбается, явно не собираясь кусать Таю.

Похоже, это месть... Будет покусывать меня за то, что где-то пропадал всё это время.

Я компенсирую каждую минуту, любимые мои!

Смотрю на своих девочек. Чувства распирают грудную клетку. Неужели и правда женюсь? На своей мечте!

На улице накрапывает то ли снег, то ли дождь, но у ЗАГСа нас ждёт целая толпа. Это всё свои. Ребята из команды стоят у входа, а чуть в стороне — мой тренер Альберт Робертович Гольдман. Ко всему прочему он ещё и отец Дена.

Помогаю Тае выйти. Пацаны взрываются громким свистом, улюлюканьем, приветствиями. Но сначала я подвожу Таю к Гольдману-старшему. Успеваю шепнуть ей:

— Это мой тренер. Он строгий, но чаще всего справедливый.

Его отношение к своим детям тоже довольно потребительское, как и у моих родителей. Ден для него в первую очередь игрок его команды, а уж потом сын. А Рика — просто дочь, мнением которой отец не интересуется. У них всё сложно... Мне проще. У нас с Гольдманом более-менее адекватные отношения, потому что он мне не отец. И я тренируюсь под его началом уже лет десять.

Жму ему руку.

— Очень рад видеть Вас, Альберт Робертович. Это Тая — моя будущая жена. А маленькая принцесса — моя дочь Виктория, — говорю со счастливой гордостью, беря Вику на руки.

Тренер пару секунд переваривает услышанное. Про свадьбу ему сообщили, а вот про моё отцовство — нет.

— Похожа на тебя, — говорит в итоге. — Виктория — имя победительницы. Тая… Таисия, да?

Она кивает с мягкой улыбкой на губах.

Я никогда не называл её Таисией, мне кажется, ей не идёт.

Гольдман вручает нам презент в белом конверте, говорит какие-то дежурные поздравления и не забывает напомнить про тренировки и предстоящий дружеский матч.

Без Дена играть стало отстойно... Но он уже в команду не вернётся. И дело даже не в его глазах, а в том, что Ден не хочет играть под руководством отца. Так же, как и я, он решил вырваться из-под родительского гнёта. Осуждать его не имею права.

— На церемонию остаться не могу. Дела, — говорит Гольдман напоследок.

Попрощавшись с ним, идём к моим друзьям. Они окружают Таю, та что-то радостно лепечет, знакомясь со всеми. Пацаны пощипывают за щёчки Вику. Она и пугается, и смеётся, и пытается укусить их за пальцы.

Я немного ревную своих девочек к такому ярому мужскому вниманию.

А Ден пришёл вместе с рыжей девушкой, которую я помню по больнице. Флиртовал с ней как-то, в тот момент болея по рыжим. Вот дебил…

Посильнее прижимаю к себе свою рыженькую девушку, и мы всей толпой заходим в ЗАГС. Там нас дожидается отец Жени, Юрий Иванович. Он — крёстный моей дочери, но я с ним ещё не успел познакомиться. Вроде бы нормальный мужик. Очень по-отечески смотрит на Таю, и даже украдкой смахивает слёзы, растроганный моментом.

Церемония начинается. Мы заходим в главный зал и встаём по центру. Держимся с Таей за руки. Её пальчики подрагивают, и я сжимаю их покрепче.

Женя с Саньком рядом с нами. Вика на руках Юрия Ивановича громко гулит, что-то рассказывая ему.

Я как пьяный... Ничего не соображаю... Но абсолютно счастлив!

Выслушиваем речь, произносим клятвы... Нас просят обменяться кольцами. Кольца у Санька, и если он напутал с размерами…

Но нет, кольцо Таи подходит ей идеально. Мой выбор пал на белое золото. У неё кольцо с маленькими бриллиантами, моё — без.

Надеваем кольца друг другу, ставим подписи, и я ловлю губы своей девочки