Так себе идея - Палома Оклахома

Толпа хохочет, кто-то в первых рядах скандирует ее имя.

— Федор Куролесов! — Слава машет в сторону фортепиано. — Наш мастер на все руки! По будням — маэстро, по выходным — виртуоз! В свободное время он крутит баранку желтого автомобиля, но это для души. Дайте шума!

Федя делает книксен, а после его пальцы начинают отплясывать брейк по клавишам в бешеном темпе. Он импровизирует на ходу, вставляет в пассаж неожиданные акценты, ломает привычный ритм, добавляет джазовую синкопу. На последнем аккорде вскакивает, резко поворачивается к залу и кланяется. Толпа ревет, просит повторить на бис.

— Ну а теперь… та нотка, без которой никогда бы не удалось завершить композицию. Главная причина, по которой все мы здесь сегодня собрались. Тайна Рождественская.

Я привстаю, кротко кланяюсь, перехватываю палочки и начинаю с мерцающих ударов по хай-хэту — будто капли стучат по стеклу. Наращиваю звук, имитирую летний дождь, а потом взрываю ритм, пародируя раскат грома. В конце пытаюсь сделать финт с подбрасыванием палочек, но они, естественно, летят в разные стороны. Где их теперь искать?

Люди хлопают, кричат, различаю в первом ряду семейство Рождественских, они трясут плакатами. Все это настоящее! Не верится до сих пор.

Слава возвращается в центр.

— Если кто-то спросит, почему вы до сих пор не ушли, помните, у вас есть серьезное оправдание. И даже не одно, а целая группа! Совсем скоро на этой сцене появятся «Грубое Алиби»! Ну а меня зовут Слава Шумка, и мы с «Плохой идеей» приготовили для вас последнюю песню.

Глава 46

Слава делает шаг к микрофону, его рука уже поднимается, чтобы дать нам отмашку, как из-за кулис вырисовывается посторонняя фигура. Мы в недоумении.

Это же Юра Голубев, наш, так сказать, «односельчанин»! В этом году он выступает в роли хозяина фестиваля.

Художники по свету выхватывают его фигуру из тени и лучом прокладывают путь к центру эстрады. Юра улыбается, но в его глазах пляшут нотки растерянности, как у школьника, которого вызвали в кабинет директора.

— Простите, друзья! — говорит он с той харизмой, которая делает любую заминку изюминкой. — Я и сам в легком замешательстве, но поступило срочное распоряжение от организаторов. Знаете, когда такие люди что-то велят, ты не споришь, а берешь микрофон и надеешься, что публика тебя поддержит.

Зал дружелюбно шумит, встречает Юру овациями. Слава отходит чуть в сторону, уступает Голубеву место в свете софитов, но глядит с легкой настороженностью. Мы с Федей и Полиной округляем глаза: что происходит?

— «Плохая идея», подойдите ко мне, пожалуйста, — ведущий жестом приглашает нас выстроиться у края сцены. Мы оставляем инструменты, жмемся друг к другу. Я чувствую, как руки ребят сплетаются у меня за спиной: Федя обнимает справа, Слава — слева, Полина тоже пристраивается сбоку.

Ведущий выдерживает паузу, наслаждается вниманием.

— Кое-кто… кхм-кхм, — он важничает, кашляя в кулак, — очень влиятельный, не мог оставить вас без знака внимания. Сегодня ведь не просто концерт, сегодня ваш звездный час. День, который останется в памяти навсегда.

Толпа начинает перешептываться, но гомон быстро стихает, будто звук отключили. Такой тишины не было на площадке со вчерашнего вечера.

— Внимание на экраны, дорогие друзья! — Голос ведущего обретает торжественность. — Прямое включение из северной столицы нашей Родины! На связи гимназия «Тихая гавань» и ее директриса Бедокурова Елена Витальевна! Встречаем!

У нас отвисают челюсти.

Экран сзади оживает. Сначала объектив скользит по знакомому до дрожи вестибюлю, потом пробирается по узкому коридору, поворачивает в актовый зал: камерная сцена, бежевые стены, уютный красный занавес. Родная школа! У меня из груди вырывается звук — не то смех, не то всхлип.

Крупным планом показывают Елену Витальевну. Директриса широко улыбается, но в уголках глаз собираются слезы. Она держит микрофон обеими руками, прижимает его к груди.

— Дети мои золотые, — начинает она, ее голос чуть дрожит, — я безумно горжусь вами! Этот путь был тернист, но вы доблестно справились со всеми невзгодами. Только посмотрите, как высоко вы забрались!

Позади нее мелькают лица: Марфа машет рукой, Ваня что-то суфлирует ей на ухо. В кадре находятся и многие другие наши друзья и одноклассники.

— Должна признаться, я совершила ошибку, — продолжает Елена Витальевна. — Из-за желания угодить киношникам и снять «оскароносную» картину о нашей школе я лишила вас последнего звонка. Просто взяла и перенесла его, хотя знала, что вы будете в другом городе.

Она говорит с нотками тоски и глубокого сожаления, в голосе неподдельная искренность.

— Но не было и дня, чтобы я не следила за вашими успехами и не держала за вас кулачки. Я подписана на все ваши аккаунты, слежу за творчеством, радуюсь успехам. А когда в ленте появился тот самый список желаний… Ах!

Она на мгновение прикрывает глаза, как будто борется с чувствами.

— Мое сердце просто разлетелось на осколки: я все думала и думала, как помочь вам исполнить то, что, казалось бы, немыслимо. Как дать вам возможность «побывать в двух местах одновременно»? А ответ лежал на поверхности! Спасибо съемочной команде, которая оказалась настолько любезна, что организовала телемост. Бесконечная благодарность организаторам фестиваля, что пошли навстречу и согласились претворить мою задумку в жизнь.

Я вдыхаю резко, будто кто-то ударил по груди, чувствую, как у меня подкашиваются ноги.

— Дорогие ребята, — говорит Елена Витальевна с улыбкой, — при помощи съемочной бригады мы с выпускниками подготовили небольшой клип о прошедшем учебном годе в «Тихой гавани». Он монтировался наспех, материалы собирались впопыхах, в последнюю секунду, но в эту запись мы вложили душу. Прямо сейчас мы покажем ее вам, да и сами посмотрим впервые! Это финальная точка в программе последнего звонка. Тайночка, — директриса вдруг называет мое имя, и я подпрыгиваю от неожиданности, — сейчас ты окажешься в двух местах одновременно: на фестивале и на празднике в стенах родной школы.

Полина хочет сгрести меня в охапку, но Федя оказывается проворнее: подхватывает меня на руки и кружит в воздухе. Визжу от восторга. Слава смеется, и мы вчетвером обнимаемся: куча мала, как в детстве на перемене, когда всех охватывала бессмысленная радость. Мы вопим, толпа ликует вместе с нами, а я не могу поверить, что это происходит на самом деле.

Устанавливается техническая пауза, и Федя, пользуясь моментом, выхватывает у Голубева микрофон! Что на него нашло? Юра уже не реагирует на хулиганство, на сцене и так творится бедлам.

— Марфа, ты меня слышишь? — горланит Федя, словно в рупор, а сам выискивает ее взглядом на экране.

Марфа появляется в