Человек из ночи - Виктор Адольфович Косачевский

теперь его жизнь, где будет его дом, каких людей встретит он на своем пути — всего этого Курашев не знал. На душе у него было тревожно. А не совершил ли он ошибку? Ведь можно было не демобилизовываться, остаться на подводной лодке. Там был привычный мир простых и ясных отношений, суровой и грубоватой мужской дружбы, распорядок, раз и навсегда определенный уставом. Но, оставшись во флоте, он не смог бы взять к себе сына Алешу. Сейчас мальчик живет у чужих людей… Нет, он поступил правильно. Он станет воспитывать сына, у него будет семья, Курашеву было все равно, где жить. Не хотел он лишь возвращаться на старое пепелище. Зачем? В том городе на Украине, где он жил до войны, не осталось ничего кроме воспоминаний. За годы военной службы он полюбил Черное море, полюбил Крым. А что если остаться здесь, в Крыму? Курашев огляделся. Катер ходко бежал вдоль берега. Мелькали золотистые песчаные пляжи, зеленели парки, виноградники, вдали вырисовывались очертания гор, безоблачное небо синей чашей опрокинулось над морем. Низко, почти задевая гребешки волн, проносились чайки, кувыркались в изумрудной воде дельфины…

Взревел гудок, на этот раз почему-то целым тоном выше. Катя, держа в руках чалку, спрыгнула на пристань.

Над морем, похожая на исполинского медведя, высилась лиловая гора, окруженная живописными скалами. У ее подножья теснились чистенькие белые домики. За пристанью раскинулся парк. Место было чудесное.

Курашев как-то сразу решил, что дальше не поедет, подхватил свои чемоданы и сошел на пристань.

— Куда же вы? — спросила Катя. — Ведь у вас билет до Алушты.

— А мне здесь понравилось, — улыбнулся Курашев. — Отправляйтесь дальше без меня. — Он повернулся к капитану. — Старому морскому волку доброго плавания!

Камеры хранения здесь не было. Миловидная кассирша, сжалившись над приезжим, растерянно стоявшим возле двух больших чемоданов, высунулась из окошечка.

— Тащите-ка вещи ко мне в кассу. Не беспокойтесь, все будет цело.

Курашев поблагодарил девушку, пристроил свои чемоданы в углу небольшой комнатки и налегке пошел в город.

Пыльная каменистая дорога привела его прямо в центр города Д., к зданию районного Совета.

Председатель исполкома, лысый добродушный толстяк, встретил Курашева приветливо:

— Ну, чем могу быть полезен? — спросил он.

Курашев назвал себя и сказал, что хотел бы здесь поселиться.

— М-да… А специальность у тебя какая? — спросил председатель, сразу переходя на «ты».

— Механик.

— Добре. Профессия подходящая. Только прямо тебе скажу, насчет жилья на готовенькое не рассчитывай. После войны у нас осталось много разрушенных домов. Вот и бери любой да восстанавливай.

Записав адреса, Курашев вышел из райсовета и снова зашагал по пыльной дороге. Первым в списке значился дом № 17 по улице со странным названием «Гуляй-ветер». Увы, ветер по ней не только не гулял, но даже не шевелил листву платанов: в этот солнечный день воздух был неподвижен и зноен. Курашев прошел в конец улицы. Дальше был пустырь, а за ним гора. На воротах последнего дома он увидел цифру 15 и фанерную дощечку с фамилией Володис.

В ответ на стук в калитку раздался громкий, захлебывающийся собачий лай. За глухим забором ничего не было видно. Он уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг во дворе раздался низкий женский голос:

— Брут, на место!

Вслед за этим щелкнул замок, и калитка приоткрылась, удерживаемая цепочкой.

— Кто там? Чего нужно?

— Простите, пожалуйста, — сказал Курашев. — Вы не скажете, где здесь дом семнадцать?

Женщина захлопнула калитку, звякнула снимаемая цепочка, и на улицу вышла явно не желающая стареть дама, одетая в ярчайший халат. Ее подкрашенные губы были недовольно сжаты, густой слой пудры не мог скрыть морщин на лице. С неудовольствием посмотрела она на незнакомого человека.

— А зачем вам этот дом понадобился? Там уж который год никто не живет, да и от самого дома почти ничего не осталось. Только вон те развалины, видите, у самой Медведь-горы…

Курашев назвал себя и рассказал о предложении председателя исполкома. Женщина всплеснула руками.

— Да что же это такое! Вы офицер, защитник отечества, а вам дают какие-то развалины, да еще на окраине! Послушайтесь моего совета, идите к этому председателю и требуйте квартиру в новом доме, ведь сейчас так много строят…

Но Курашеву понравилось, что дом уединенно стоит у живописной Медведь-горы. Ему хотелось тишины, покоя, и он решил в нем поселиться.

* * *

Вся правая половина строения была начисто отсечена, видимо, прямым попаданием бомбы. И все же это его дом. Дом, где будет жить он сам, где будет жить его сын, его семья. Дом, которого еще нет. Семья, которую еще нужно создать. Когда-то этот дом был хорош. Ну, а теперь…

Курашев, надев выгоревшую робу и кирзовые сапоги, ходил вокруг дома, прикидывая, как бы из этих развалин сделать сносное жилье.

Дом стоял уединенно, в стороне от города, и редко кто проходил мимо. Лишь к вечеру, когда Курашев, устав после целого дня тяжелой работы, присел покурить, с ним разговорился случайный прохожий.

— И на что вам вся эта махина сдалась? — сказал этот человек, высокий мужчина лет сорока, одетый в линялую гимнастерку, судя по всему, бывалый солдат. — Левая половина дома цела, в ней две комнаты. Хватит вам. Надо поставить новую стену, а лишний камень убрать.

На другой день новый знакомый и еще двое его друзей, тоже бывших солдат, работали рядом с Курашевым. Они решили помочь ему сделать самую тяжелую работу по ремонту дома.

Дни на юге длинные, и к вечеру Курашев уставал так, что замертво валился на самодельный топчан в большой комнате, где сквозь худую крышу он видел созвездие Гончих Псов, а чуть поправей — знакомый с детства ковш Большой Медведицы.

Наконец, Курашев отпраздновал новоселье. А незадолго до этого новые друзья устроили его работать на автобусную базу.

Все было бы хорошо, если бы не одиночество. После работы Курашев приходил в пустой дом, разогревал ужин и одиноко коротал вечер. В эти тоскливые дни пришло ответное письмо от Зои.

Курашев познакомился с Зоей на шефском вечере за несколько месяцев до отъезда. Она была недурна собой, держалась непринужденно, то и дело звонко смеялась, зная, что у нее красивые зубы и улыбка ей идет. Словом, Зоя понравилась Курашеву. Они много танцевали, Зоя любила и умела танцевать. Проводив ее домой, Курашев задержал руку девушки в своей и спросил:

— Мы с вами еще увидимся?

Они провели вместе ближайшее воскресенье, а затем стали встречаться часто.